Иззи уехала домой, а на следующее утро я отправился за завтраком. Пока меня не было, Лайла пришла в себя, и ее братья тут же встали на ее защиту.

Все произошло быстро. Димитрий остался возле палаты. Он, как и все остальные братья, походил на сестер: темные волосы и карие глаза. Вот только в его взгляде была смертельная ярость, с которой мне не хотелось иметь дела. Я поднял пакет с завтраком и попытался спустить все на тормозах:

– Принес нам подкрепиться.

Он отклонился и замахнулся, но недостаточно быстро. Я увернулся от его первого удара, а затем он снова набросился на меня, ударил справа, потом слева. И оба раза промахнулся.

То, что я обхватил его шею в удушающем захвате, все еще держа в другой руке нашу еду, свидетельствовало о том, что ему не выиграть эту схватку.

– Ты чертов мудак.

– Согласен, но давай не будем выяснять отношения здесь.

– Да пошел ты, – прохрипел он, потому что не мог дышать. Будучи самым младшим из братьев, он плохо дрался.

Я отпустил его, и он упал на колени, хватая ртом воздух.

– Я беспокоюсь так же, как и все вы.

– Как и все мы? Ты подверг опасности обеих наших сестер. И это Делайла! – воскликнул он. – Она могла умереть.

– Думаешь, я этого не знаю? – я подошел к нему и опустился на колени, ставя пакет с завтраком рядом. – Считаешь, я не в курсе, что мы могли потерять ее?

После этого мы долго смотрели друг на друга. Его взгляд стал чужим. В нем пылала ярость, которая мне не нравилась. Семья Харди приняла меня как родного, но теперь, когда один из них пострадал, я стал для них чужаком.

Я знал, что меня ждет, но все равно почувствовал, будто передо мной взорвалась бомба, а осколки вонзились в грудь, делая меня еще более уязвимым.

Я был единственным ребенком и теперь пытался доказать милой, уважаемой семье, что достаточно хорош для их дочери. Младшей сестры моего лучшего друга.

Из палаты доносился голос Дома, и я слышал, как Делайла шепотом отвечала ему. Я перевел взгляд с Димитрия на дверь, но он отрезал:

– Она не хочет тебя видеть.

– Что? – зарычал я, мое тело взбунтовалось от этой новости.

– Она в прямом смысле слова поморщилась, когда Дом заговорил о тебе. Сказала, если ты придешь, тебя нельзя пускать. И она хочет отдохнуть, не желает, чтобы здесь вообще кто-то был.

– У нее что-то с головой, – сказал я, хотя знал, что это неправда. Делайла быстро возводила стены и была готова забаррикадироваться, лишь бы страдать в одиночестве. Она уже поступала так раньше, но я не собирался позволять ей повторять этот опыт. – Дайте мне информацию о ее физическом состоянии.

– Зачем? – усмехнулся он и сел на пол, потирая шею. – Данте, тебе ни к чему ошиваться здесь. Возвращайся к своей работе и не впутывай в нее наших сестер.

– Слушай, я знаю, ты пытаешься свыкнуться с тем, что произошло, но…

Дом вышел из комнаты и навис над нами. Прищурился, а потом сказал:

– Я свыкся с этим за последние пять минут, пока слушал, как моя младшая сестренка рассказывает, в какое дерьмо ты ее втянул. Теперь уходи.

– Дом…

– Ты пришел извиниться перед ней или перед нами? Потому что мы можем передать ей твои извинения, но сами точно не намерены выслушивать твою херню. Ради бога, моя младшая сестра в больнице. Вы с Иззи знали, что, черт возьми, творите. И должны были в тот же день отправить Делайлу домой.

– Все было не так просто, – спокойно ответил я и сложил руки на груди, глядя на него. Дом был таким же крупным, как и я, и смотрел он на меня с нескрываемой яростью. Он мог устроить мне взбучку. – Не всегда бывает только черное и белое.

Он пристально вглядывался в меня, обдумывая мои слова.

– И разве это причина подвергать ее опасности?

Полагаю, он сразу понял, что природа наших с Делайлой отношений изменилась. Вряд ли сестра призналась в этом напрямую, но Дом видел все сам, потому что долгое время мы были лучшими друзьями. Мы знали друг друга достаточно хорошо, чтобы понять, когда другой приударил за девушкой. Он перевел взгляд на пакет с завтраком, а затем обратно на меня, пока я молча стоял, не отвечая на его вопрос.

– Хочешь выждать пару дней до того, как признаешься? Или дашь ей время? Потому что она действительно не хочет видеть тебя… или кого бы то ни было.

Димитрий покачал головой, глядя в пол так, будто готов заплакать, а Дом задрожал от злости. Мое присутствие лишь усугубляло ситуацию.

Я должен был усмирить волка, жаждущего увидеть своего Ягненка. Надо было поступить правильно, а не потакать той стороне меня, которую они не знали.

– Я останусь в стороне до тех пор, пока она не вернется домой, понятно?

Дом кивнул, Димитрий вздохнул.

Потом я отступил и указал на пакет с едой.

– Отдайте ей кесито.

А после развернулся и ушел.

Следующие несколько дней я не видел Делайлу, хотя знал, что она в сознании. Я отправлял сообщения и звонил, но она не отвечала.