– Я отвернулся лишь на секунду, а он уже вышел. И я все видел. Просто думал, это Иззи. Вы все были там. И у меня полно другой работы, – он явно был раздражен.

Однако потеряв единственного человека, который помогал мне оставаться в здравом уме, я разозлился еще сильнее. И все негативные эмоции полезли наружу.

– Если с головы Делайлы Харди упадет хоть один гребаный волос, я уничтожу их всех.

Кейд позвонил своему брату Бастиану, и тот разговаривал с ним по громкой связи, пока Леонардо ехал по переулкам, чтобы как можно быстрее доставить нас в нужное место. Мы также сообщили о случившемся властям, но у них на все имелся протокол. Им нужно было получить разрешение. Чертова волокита. Настоящий провал. Они хотели сделать все правильно, потому что, судя по их данным, партию переправляли на следующем корабле.

Да пошли они.

Мы отслеживали телефон Делайлы.

– Не стоило мне оставлять ее одну, – глядя в окно, прошептала Иззи.

Чертовски верно. И мне не надо было позволять ей покидать номер до того, как я признаюсь ей в любви. Пока не заверю, что мы справимся с любым дерьмом и окажемся на светлой стороне.

– Данте, сейчас я получаю разрешение властей, – донесся из динамиков голос Бастиана.

Кейд посмотрел на меня и усмехнулся.

– Бастиан, это не поможет. Данте убьет их раньше, чем до них успеет добраться кто-то еще.

– Мы должны действовать аккуратно.

– А ты действовал аккуратно и в рамках закона, когда в опасности оказалась твоя жена? – мой вопрос был встречен молчанием.

Затем в трубке послышался голос его жены:

– Он до сих пор не простил Кейда за то, что тот не защитил меня должным образом, хотя тот парень держал меня на мушке меньше минуты.

– Это неважно. Мы с тобой были женаты. Неуважение…

– Лайла – такая же гребаная Неприкасаемая, как и твоя жена, Бастиан. Она моя. Моя Неприкасаемая. Мой Ягненок. Все мое чертово будущее. Обещаю, я разнесу этот остров, – я сжал кулаки и положил их на живот, но пульсирующая сквозь меня энергия обжигала своей уродливостью.

– Эй, – Иззи повернулась ко мне и взяла меня за руку, быстро переплетя наши пальцы. – Я знаю свою сестру, с ней все будет хорошо. Она потянет время, понял? У нее хватило ума отправить сообщение. Мы успеем.

Ее рука дрожала, напоминая, что не один я переживал за Лайлу.

Ведь она была сестрой моего лучшего друга. Маленькая Лайла, которая в двенадцать лет пришла домой с чертовыми косичками и широкой улыбкой, потому что победила в конкурсе орфографии.

Лайла, которая старалась не ухмыляться, когда родители хвалили ее за очередной табель с отличными оценками, или девочка, которая взяла своих пятерых братьев и сестру, чтобы покормить ягненка, потому что мать не успела. Она снова и снова доливала молоко и позволяла каждому из них первыми дать его ягненку.

Чертова благодетельница.

А потом она подарила мне свою девственность, и я изменился.

Стал другим человеком.

И не собирался снова терять ее. Не в этот раз.

Мы подъехали к месту, откуда шел сигнал ее телефона, и, даже не дожидаясь, пока машина остановится, я выскочил из нее и побежал вперед, позволяя дождю намочить мою рубашку и сшитые на заказ брюки. Мчась по тротуару, я наступал в лужи, уворачивался от пешеходов, а потом, как сумасшедший, пролетел через служебный вход. Кейд следовал за мной и разбирался с последствиями моих стремительных действий, если в том возникала необходимость.

И мне потребовалось всего две секунды, чтобы обвести взглядом холл и найти преступников. Стоило им увидеть меня, как их глаза расширились. Возможно, теперь для них все встало на свои места.

Они вспомнили своего друга, который пропал после того, как следил за нами с Лайлой на лестнице; как они пытались отследить мое местонахождение; как другой их человек подслушивал нас в номере, его я застрелил позже той же ночью.

Пока полиция проводила обыск, я повернулся к офицеру и сказал:

– Комната Яго – моя. Не входите туда, пока мы не подадим сигнал. Кейд… – я встретился с ним взглядом, и он, широко улыбаясь, потер татуированным костяшками щеку, – пойдем.

Мы позволили полицейским забрать тех, кто с огромными, как блюдца, глазами пытался незаметно уйти. Кроме того, кто стоял у стойки регистрации. Я подошел к нему и тихо спросил:

– Или скажешь, в какой каюте Яго, или умрешь, – а потом положил пистолет на стойку.

Мужчина не думал ни секунды. Он понимал, что потерял все. Значит албанцы не внушили своим подельникам настоящий страх, если те так легко сдавались.

Мы с Кейдом побежали к лестнице, потому что я понимал: учитывая мою скорость, я с легкостью мог обогнать лифт.

Кейд все это время смеялся у меня за спиной.

– Мужик, давно мы так не развлекались. Они еще пожалеют, что увезли не ту сестру.

Ему явно пора было обратиться к психиатру.