– Чертовски верно, – прорычал Дом и толкнул меня. Я посмотрел на него, но отступил назад.

Мама Лайлы попыталась вмешаться.

– Боже, Дом, перестань драться! И, Делайла, тебе нужно отдохнуть, а потом мы изучим университеты. Лучше, как следует…

– Достаточно, – мне надоело слушать этот бред. – Хватит.

На этот раз вздрогнул даже Дом.

– Я не привык повторять, поэтому скажу лишь раз. Я Арманелли, и я назвал вашу дочь своей Неприкасаемой. Это значит, что никто не имеет права вредить ей или проявлять неуважение, если не хочет навлечь на себя гнев всей моей семьи. И теперь я буду заботиться о ней, а вы все начнете уважать наши желания. Миссис Харди, при всем уважении, но Делайла не вернется к учебе, пока сама не решит, что хочет именно этого.

Ее мать даже не стала спорить. Она улыбалась мне так, словно понимала – я воплощу в жизнь все ее мечты. Миссис Харди была неглупой женщиной. Она знала, что я подарю ей внуков, о которых она всегда мечтала. Оставалось лишь убедить ее дочь в том, что мы созданы друг для друга.

Дом покраснел и снова сжал кулаки, готовясь замахнуться на меня:

– Ты не имеешь права врываться сюда и указывать…

– Мужик, я люблю тебя как брата, но уже опустил человека в ведро с кислотой за то, что он обидел твою сестру.

Он шокировано раскрыл рот.

– Тебе нужно время, чтобы свыкнуться с новой реальностью, можешь начинать прямо сейчас, – пожав плечами, я продолжил. – Но если ты вообразил, что я позволю тебе прятать Делайлу от меня лишь потому, что она твоя младшая сестра, то у тебя проблемы.

– Ты был моим лучшим другом.

– И я по-прежнему твой лучший друг. Просто тебе придется привыкнуть к тому, что теперь я твой будущий зять.

– Ничего не будет! – закричала Делайла. Она раскинула руки и резко направилась ко мне, а потом указала на меня пальцем.

– Ты не в праве принимать такие решения! Я вообще не желаю иметь с тобой дело! Даже представить не могу такую ситуацию! Я хочу, чтобы ты немедленно убрался из этого дома. Ты должен уйти.

– Маленький Ягненок, – прошептал я, кладя цветы на столик возле дивана и не спеша оглядывая гостиную. – Ты права, мне действительно пора.

С этими словами я поднял ее и перекинул через плечо. Делайла вскрикнула, а Дом шагнул вперед.

– Попробуешь помешать, и обещаю – пожалеешь. А ты знаешь, я всегда держу слово, – мы смотрели друг на друга. – Ты должен мне доверять. Я твой лучший друг.

Он потянул себя за волосы и вздохнул.

– Времена меняются. И я не прощу тебя.

– Вы что, шутите?! – взвизгнула Делайла. – Даже не помешаете ему похитить меня?

Мистер Харди снова включил звук на телевизоре.

– Вряд ли это можно назвать похищением, если ты сама понимаешь, что хочешь уйти.

И после этого я понес ее к своей машине.

– Я хочу домой, – у меня в душе пылал огонь. Уже несколько дней я не испытывала такие противоречивые эмоции. Понимала, что вот-вот сорвусь, ощущала все ту же вину, боль и тревогу, которые охватили меня еще до круизного лайнера.

Я словно наблюдала, как на меня льется поток всех моих глупых проблем, но не могла остановить его и была не способна залатать дыры. Он тянул меня вниз.

Я пыталась избежать правды, пробовала мыслить позитивно. Но беспокойство превозмогало все мои усилия, оно рвалось наружу и уничтожало любые хорошие эмоции.

И теперь я тонула, захлебываясь от страха, что впереди меня может ждать такая же боль, которую я почувствовала, став свидетелем поцелуя Данте и Иззи. А еще меня съедала вина за сам страх, за то, что впадаю в депрессию, хотя на самом деле моя жизнь была не такой уж и ужасной.

И все же вина угнетала, она была настолько всепоглощающей, что я едва могла дышать.

У меня было все, чего я хотела. Хорошая семья. Друзья. Мужчина, который по-настоящему любил меня. Сестра-близнец, готовая бороться за наши отношения, хотя сама была влюблена в моего мужчину.

Иззи извинилась за то, что поцеловала его, а потом расплакалась. Я держала ее за руку, потому что так поступают сестры.

Я понимала ее, лишь сильная женщина могла пережить потерю Данте. Даже признавая, что Иззи с Данте не будут вместе, что он не любит ее так, как меня, я сомневалась в своей готовности связать с ним жизнь.

Боль, пронзившая меня при виде его губ на чужих губах, дала понять, что я не вынесу его потерю. У меня не останется сил жить дальше. Я потеряюсь в море боли и не смогу спастись, потому что мне никто не поможет. А сама я не знаю, как вылечить разбитое сердце.

Вот только мой волк отказывался отпускать меня и был готов развеять все мои переживания.

– Твой дом здесь, со мной, – проворчал он, заезжая на ферму своей семьи.

Как и в детстве, так и во время учебы в университете, я ни разу не задумывалась, откуда у его мамы столько земли.