Я говорил себе, что на нее просто многое навалилось, что мы все исправим, когда она вернется домой. Я работал. Или притворялся. Мне никогда не нравилась бумажная волокита. Я делал то, что надо, а работу с документами оставлял правительству и официальным лицам.

Иззи была первой, кто позвонил в день выписки Делайлы.

– Иззи, тебе не стоило звонить.

– Я рассказала, что наш поцелуй ничего не значит, что она все неправильно поняла. Она думала, что ты проявил ко мне интерес, хотя на самом деле наоборот. Я поведала о твоих чувствах, но она не реагирует. И я знаю, что мне не следовало звонить. Если начистоту, я не в восторге от необходимости сообщать парню, с которым надеялась построить отношения, новости о его любимой, но я делаю это ради Делайлы. Ей необходимо справиться, но она отказывается. Данте, она уговаривает себя принять какое-то ужасное решение. Я чувствую, как она замыкается в себе, двигается назад, а не вперед, и мне больно. Я не в силах исправить ситуацию, поэтому звоню тебе, чтобы сказать – ты должен помочь нам.

– Я должен дать ей пространство.

– Тащи свою задницу сюда. Семья нянчиться с ней, как с идиоткой, а когда она заявила, что не хочет ни с кем разговаривать, они послушались и практически забаррикадировали дверь. Мама боится, что Делайла снова впадает в депрессию, и, честно говоря, возможно, она права. Все очень плохо.

Прошло три дня. Минуты казались часами. А часы стали казаться днями.

– Она получила мои цветы?

– Она не читает записки и едва ли вообще взглянула на цветы.

Я сделал глубокий вдох.

– Меня ждет битва, твоя семья может пострадать.

– Наши отношения станут лишь крепче, просто вначале будет немного больно.

– Нихрена не немного, – пробормотал я, но уже направлялся к своей машине.

– Мужик, ты уже прислал хренову тучу цветов. Ей не нужны твои долбаные букеты, – мой лучший друг не пригласил меня войти и не открыл дверь шире, он просто стоял в дверях.

– Дом, я все равно войду, – я указал на дверь.

– Да как у тебя вообще хватает наглости появляться здесь после того, как мы попросили тебя держаться подальше! Она выздоравливает, и, черт возьми, я тоже пытаюсь прийти в себя после твоих косяков. Ты подверг опасности моих младших сестер.

– Я извинился. Дом, мы справимся. И я понимаю, что прошу о многом.

Он стиснул челюсти, сжимая и разжимая кулак. Я ждал удара, но он вздохнул и открыл дверь.

– Мама, папа. Данте здесь. Как насчет того, чтобы помучить его подольше?

Друг скрестил руки и посмотрел на меня. Мы с Иззи долгое время скрывали один секрет и лишились доверия близких. Появился их отец, этот крупный мужчина был одет во фланелевую рубашку на пуговицах и потертые джинсы. Большую часть жизни он проработал в пивной компании и вышел на пенсию, когда дети уже окончили школу.

– Данте, она не впустит тебя. Она вообще никого не хочет видеть. Она хочет спать, – он потер свой большой живот – привычный для него жест, хотя обычно он делал это с улыбкой.

Следом подошла мама, на ней было длинное платье, и она сжала перед собой руки, как часто делала Лайла.

– Думаю, она устала. Или нет. Ей нужно прекратить эти глупые путешествия. Представляешь, она работала медсестрой вдали от дома.

– Дорогая, просто ей было скучно, – ответил мистер Харди.

– Господи, причем тут скука, ей просто стоило вернуться в медицинскую школу, тогда бы с ней точно ничего такого не случилось.

– Неправда, мама, – в гостиную вошла Иззи. Она держала в руках яблоко и уселась на кожаный диван у телевизора. Щелкнула пультом и пожала плечами, приподнимая бровь. – Вроде как это мы с Данте втянули ее в это дело.

– Иззи, это все на твоей совести, – пробормотал я, не желая брать на себя всю ответственность.

– Вижу, ты само благородство, – съязвила она.

Однако Дому это не показалось смешным. Он смотрел на нас обоих так, словно мы были врагами или монстрами.

– Как насчет того, чтобы объяснить, что вы двое делаете для правительства?

– Конфиденциальная информация, – в унисон выдали мы.

И тут дверь распахнулась. Дом не запер ее, и я повернулся посмотреть, кто пришел. Когда понял, кто это, едва сдержался, чтобы не захлопнуть дверь перед его носом.

– Сюрприз, – Кейд наклонил голову и улыбнулся своей безумной улыбкой. Надвигалась катастрофа. – Новости из подполья. Похоже, наша работа еще не закончена. Босс Яго – албанец, только что пропал. Вероятнее всего, он затевает что-то против нас, а значит, нам надо действовать на опережение.

– Какого хрена ты тут делаешь? – прорычал я.

Иззи вскочила и сказала родителям, что им лучше сходить за лимонадом, а Дом подошел ближе к моему кузену и спросил:

– Кто ты, нахрен, такой?

– Я Кейд Арманелли, брат Бастиана Арманелли и кузен Данте Арманелли – парня, который стоит рядом с тобой.

– Какого хера, Кейд? – рявкнул я.