— Это не то, что я планировала…

— Это то, что должно было случиться. Мы все хотели твоего удовольствия, и все должны это увидеть.

Ром посмотрел на остальных.

— Хочешь забраться на тот стол? Может, нам не стоит переходить эту черту здесь.

— Ром… — Я лениво посмотрела на него. — Я сама определяю свои границы, разве нет?

Он наклонился надо мной, положив руки на подлокотники трона, и пристально посмотрел на меня.

— Ребёнок в тебе — наш. Это значит, что твоё тело принадлежит мне. Ты всегда будешь моей. Я не буду трахать никого другого.

Я подняла бровь. Грязные разговоры Рома были властными, и моя киска сжалась, когда я подталкивала его дальше, видя, как в нём оживает это собственническое животное.

— Я не говорила, что ты не можешь. Я сама определяю свои границы.

Я начала вставать, но Ром толкнул меня обратно. Затем наклонился, чтобы поцеловать мою шею. Сильно. Он кусал и царапал меня зубами. Ром оставлял следы, болезненные следы, прежде чем провёл по ним языком.

Он схватил мой подбородок и дёрнул мою голову к себе.

— Моя. Скажи это.

— Думаю, тебе придётся это доказать, — прошептала я ему.

Данте заговорил сбоку.

— Докажи это здесь, ладно?

Он похлопал по столу, и я подошла, кивнув.

— Прямо здесь.

Ром покачал головой.

— Тебе мало того, что ты сделала это на глазах у всех? Просто скажи, что ты моя, и я заберу тебя отсюда.

Он улыбнулся мне, наслаждаясь тем, что бросает мне вызов. Ром знал, что я не уступлю, и люди наблюдали, как мы сверлили друг друга взглядами.

— Я принадлежу себе, — сказала я. — Я скажу, когда закончу, Ром. А ты слушай.

Всего в полуметре от меня стоял стол из тёмного дерева. Безжалостный. Первая доска была наклонена по диагонали, чтобы я стояла вертикально, но под хорошим углом для того, чтобы кто-то мог жёстко взять меня сзади. Данте велел мне поставить ноги по обе стороны от двух досок, прикреплённых к нижней части наклонной доски. Тёмная кожаная обивка на них упиралась в мои колени и бёдра, не давая ногам сомкнуться.

Моя задница и киска были обнажены под юбкой. Если бы кто-нибудь приподнял её или засунул руку под юбку, он бы понял, что я готова к траху. К насилию и надругательству.

Данте спросил:

— Тебе удобно?

Я подмигнула ему.

— А почему нет?

Он тихо промычал:

— Иногда я удивляюсь, сколько может выдержать твоё тело.

— Думаю, мы сейчас это проверим.

Ром жестом подозвал официантку, и она принесла инструменты на серебряном подносе. Я повернулась и увидела, как Ром берёт в руки паддл.

Он усмехнулся, когда я широко раскрыла глаза.

— Однажды я использую это на тебе, да?

У меня перехватило дыхание от одной мысли об этом. Тем не менее, я поддразнила его.

— А может, и нет. Не думаю, что ты заслуживаешь наказать меня таким образом.

Ром не торопясь поднял мою юбку достаточно высоко, чтобы все могли увидеть мою задницу. Он сильно шлёпнул меня ладонью.

— Боже, — вскрикнула я.

Затем Ром погрузил в меня палец и покрутил его. Моя задница сразу же подвинулась в такт его движению. Ром усмехнулся:

— Чёрт, ты всегда такая влажная и готовая для меня, да?

— Заткнись, — процедила я сквозь зубы, отчаянно желая, чтобы его палец продолжал двигаться, продолжал находить и давить на все нужные точки.

Но Ром остановился. Внезапно вынув палец, он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Может, покажем всем сейчас, кому ты принадлежишь? Навсегда?

Я окинула взглядом поднос с инструментами, затем посмотрела на него. В этот момент я задалась вопросом: захочу ли я когда-нибудь чего-то большего, чем он? Он делал именно то, что я хотела — устраивал представление перед всеми, показывая, как мы связаны друг с другом.

— Тебе лучше сделать это так, чтобы мне и всему городу было приятно.

Он усмехнулся, как будто ему понравился этот вызов. Тот же палец оказался у меня в заднице, проникая в мою девственную дырочку твёрдым движением.

Его палец был мокрым от моей влажности, и я ахнула, когда он ввёл его внутрь.

Моё лицо было обращено к чёртовому балкону — я видела, как все смотрят на меня. Они наблюдали, как я принимала этот палец. Я прикусила губу, стараясь не вскрикнуть сразу. Другая рука Рома умело тёрла мой клитор, и я пыталась не кончить сразу же.

Однако моё тело было напряжено, не готовым к тому, чтобы эту новую область трогали.

— Доверься, Каталина, — прошептал Ром мне на ухо, беря смазку с подноса. — Либо ты доверяешь, либо нет.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и почувствовала, как его палец покинул меня, заменившись холодным ощущением.