Я кивнула и провела рукой по его щеке.

— Больше никогда.

Ром дёрнул меня вперёд на стуле, и моя юбка поднялась достаточно высоко, чтобы обнажить меня перед большинством из них. Он опустил свою тёмную голову и сильно засосал мой пучок нервов. Я сразу же схватила его за голову, ещё больше раздвинув ноги для него.

Моё тело не заботилось о том, кто смотрит; мой разум отключился от прикосновения его губ. Мой монстр опустошал меня так, как только он умел. Его язык облизывал моё лоно, где он мог почувствовать, насколько я уже была влажной.

Я крепко держалась, стараясь не кончить слишком быстро. А когда не кончила, он поднял голову и посмотрел в глаза Бастиану, стоящему позади меня.

— Похоже, она будет упрямиться. Если мы не сможем показать всем, сколько удовольствия я тебе дарю, Каталина, они, скорее всего, подумают, что мы не заслуживаем тебя, верно?

Я кивнула, не отвечая, пытаясь следить за тем, о чём, чёрт возьми, он говорил, но Ром скользнул одним пальцем в мою киску и начал двигать его так медленно, в такт музыке, что я едва могла сосредоточиться.

— Что дальше, Каталина?

Я замялась, пытаясь собраться с мыслями. Потом посмотрела в глаза, которым доверяла больше всего на свете. Я доверяла ему, он этого заслуживал, и сегодня вечером я покажу всем это доверие.

— Данте, пусть кто-нибудь принесёт стол и смазку, — громко сказала я, не отрывая взгляда от Рома. Затем прикусила губу, когда он начал двигать пальцами во мне взад-вперёд. Я продолжала командовать в комнате. — Бастиан, развяжи мой корсет.

Я почувствовала руки Бастиана на своей спине, а рот Рома снова оказался на моём клиторе, посасывая его, пока он вставлял ещё один палец в мою киску.

Я ахнула, когда дыхание Бастиана внезапно коснулось моего уха.

— Ты прекрасна, любовь моя. Этот город теперь принадлежит нам, — прошептал он. Затем я услышала, как он отходит.

Я закрыла глаза и погладила свои груди. Услышала несколько стонов в толпе и поняла, что люди начинают получать удовольствие от зрелища. Ром тоже это услышал. Я чувствовала это по изменению движений его языка, по тому, как темп ускорился и стал более грубым, как его руки на моих бёдрах впились в кожу, словно он хотел дать мне понять, что его монстр недоволен тем, что на меня смотрят чужие глаза.

Я потерялась в ритме музыки, в своей собственной эйфории. Один из самых влиятельных мужчин, которых я когда-либо знала, тот, кто мог лишить жизни в мгновение ока, публично преклонялся предо мной.

Голос Кейда прорвался сквозь мой туман:

— Кончи перед камерой, любовь моя. Покажи миру, как ты владеешь нами.

Я широко открыла глаза.

Данте пододвигал ко мне чёрный кожаный столик. Максим и другие члены братвы замерли с открытыми ртами.

Это было то, что никто никогда не забудет.

Я тоже этого не забуду. Я попала в другой мир, где мужчины ставили меня выше себя, вставали передо мной на колени, заботились о моём комфорте больше, чем о своём. Я властвовала над тем, что они делали, и, возможно, так было уже давно. Просто я этого не замечала.

Мужчины и женщины окружали нас, некоторые ублажали себя, наблюдая за нами, другие ублажали друг друга.

Внимание по-прежнему было приковано ко мне. К нам. К моему удовольствию. К тому факту, что мы все вместе приняли это решение. Мои парни стояли там, готовые и желающие показать миру, из чего мы сделаны.

Теперь это была команда, единое целое, которое большинство никогда не сможет пробить. Эти парни были моими, а я была их, и все скоро смогли бы это увидеть.

— Каталина, не заставляй нас ждать, — снова приказал Кейд.

На этот раз умелые руки Рома, двигающиеся во мне в том ритме, который я любила больше всего, заставили меня перелететь через край в свободное падение.

Я не видела звёзд. Я видела тьму внизу и ныряла прямо в неё.

Я принадлежала этому месту, правила здесь и знала, что меня всегда будут почитать здесь. Во тьме был мой свет. Именно здесь я была на равных, и именно здесь мы с моим ребёнком будем процветать.

Некоторые члены клуба аплодировали моему освобождению, как будто они действительно думали, что мы устраиваем для них шоу. Но они растворились, перестали быть важными. Мы с Ромом потерялись друг в друге. Теперь я делала это ради собственной силы, собственного удовольствия и в честь того, что, наконец, нашла место, где всегда буду равной.

Они двигались как голодная волчья стая. Эти мужчины каким-то образом стали моими дарителями. Они нашли своё место рядом со мной, место, где они могли искать моего утешения, мою безопасность, мои сильные и слабые стороны и потакать всем им.

— Посмотри на меня, Приманка-Кэт, — пробормотал Ром, прижавшись к моему бедру. Я уставилась в его ониксовые глаза, настолько полные желания, что я чуть не попросила его увести меня от всех остальных.