— Это реальность. Только что был налёт, потому что кто-то прослушивает нас и понял, что наше партнёрство теперь упрочилось.

Кэти вскинула руки.

— Это из-за контрактов!

Мы с Бастианом оба хмыкнули, и это разожгло огонь в её крови, отчего её щёки покраснели.

— Детка, в тебе есть свет, который разгонит всю тьму, да? — сказал я.

— А что, если это взрыв, а не маяк, который приведёт нас к безопасности?

— Тогда мы наденем броню. А теперь реши, кому ты позвонишь по дороге домой, чтобы мы могли покончить с этим и начать праздновать появление ребёнка, — не отступал я.

Она отлично понимала, что я не шучу. Поэтому резко прошла мимо, распахнула дверь машины и оставила её открытой.

— Поехали, ты, чёртов зверь.

Кэти

Я позвонила Ивану, чтобы назначить встречу. Он не стал задавать вопросов, но я была уверена — он уже всё знает. Просто хотел услышать это от меня. Хотел, чтобы я лично бросила ему вызов. Поэтому согласилась встретиться позже.

Затем я велела Рому покинуть мой пентхаус. Он проводил меня до двери, пока я продолжала разговор с Иваном. Он последовал за мной, нисколько не беспокоясь о том, что злоупотребляет гостеприимством.

Повесив трубку, я велела ему уйти.

Ром этого не сделал. Он остался на ночь.

Он не захотел уходить.

И даже не пытался больше прятаться. Его запах дразнил мой мозг ещё до того, как я открыла глаза тем утром. Я проснулась как в тумане. Ведь только-только привыкла спать в своём пентхаусе одна. Но теперь я больше никогда не буду спать одна.

По крайней мере, в течение следующих девяти месяцев.

События последнего дня всплыли в моей памяти.

Теперь дом Рома будет моим. Он ни за что не выпустит из виду ребёнка, которого я ношу.

Или меня, если уж на то пошло.

И, возможно, я тоже не выпускала его из виду. Я хотела, чтобы Ром был достаточно близко, чтобы раздражать, чтобы выводить из себя, и чтобы я могла соблазнить его монстра. Это было то, что мне в нём нравилось — знать, что этот мужчина разорвёт город на части ради нас, а не ради власти.

Какой-то инстинкт во мне перевесил всё остальное. Меня потянуло под его защиту, потому что сейчас хотела этого больше, чем когда-либо. Раньше я не заботилась о своём благополучии, возможно, и сейчас не беспокоюсь. Меня волновали перемены в городе. Мне хотелось что-то изменить. Раньше я без колебаний пожертвовала бы жизнью ради этой перемены.

Теперь, впервые за долгое время, я была готова поставить что-то другое выше своего правления.

— Мой живот будет расти.

— А? — Ром поднял взгляд от завтрака, держа в руке кружку с кофе.

Я села за стол напротив него.

— Она будет расти и увеличит меня в два раза. Я не смогу двигаться. И уж точно не смогу защитить себя.

— Ты всё время говоришь «она».

— Наверное, это девочка, — пожала я плечами и показала на его кружку. — Сделал лишнюю чашку?

Ром встал из-за стола и взял стакан из одного из шкафчиков.

— Нет, не сделал. Тебе нельзя кофеин.

— Что? — нахмурилась я.

— Это может быть вредно для ребёнка. Я только что посмотрел.

Я взяла его телефон и увидела, что он действительно искал информацию о том, что я не могу есть и пить.

— Здесь написано, что одна чашка, вероятно, не повредит.

— Ты готова поставить её здоровье на карту ради «вероятно»?

— Ты готов рискнуть своим здоровьем из-за «вероятно»? — парировала я, готовая найти нож и пырнуть его, если понадобится. Я устала, смертельно устала, но хорошо выспалась.

А это означало, что ребёнок растёт.

И меня ждал долгий путь.

Он вздохнул.

— Тогда одну чашку.

Он налил кофе и дал мне стакан воды. Я взяла воду, несмотря на свои сомнения. Решила, что изучу вопрос, прежде чем пить кофеин в течение следующих девяти месяцев.

Я уставилась на его телефон.

— Этот список слишком длинный. Я его никогда не запомню.

Открыла пункт «деликатесные мясные изделия» — и прочитала, что могу навредить ребёнку, если в них будет листерия.

— О, Боже! Я... О, Боже.

— Всё будет хорошо.

Я сердито посмотрела на него.

— Ты этого не знаешь.

Я щёлкнула по алкоголю — он может привести к смерти или алкогольному синдрому плода. Я вскочила и провела руками по волосам.

— Когда я в последний раз пила?

— Успокойся.

— Успокоиться? — я лихорадочно рылась в памяти, пытаясь вспомнить, когда вообще в последний раз пригубила бокал, но не могла вспомнить. Прошло много времени; я отказалась от алкоголя, когда возглавила братву. Думала, что моя неприязнь к алкоголю была связана только с ответственностью, но, возможно, дело было и в моём организме. — О Боже. Что мы вообще делаем?