Женщина сидит, связанная на стуле в центре комнаты, а перед ней стоит Лорд. Мой взгляд устремлен на зеркало, которое находится на противоположной от меня стене. Мне кажется, что за нами наблюдают. Но это просто паранойя. Я готов покончить с этим, вернуться к Эштин и убраться отсюда. О том, что сегодня буду участвовать, я думал в последнюю очередь. Не знаю, зачем наши отцы вообще хотели нас видеть здесь.

Лорд привлекает мое внимание, когда дает женщине пощечину. Вслед за этим раздаются невнятные всхлипывания. Она изо всех сил трясет головой, когда он просовывает руку между ее обнаженными и открытыми ногами. Верхняя часть ее тела закрыта смирительной рубашкой. Но нижняя часть тела закрыта только двумя ремнями, которые проходят между ног, оставляя ее киску широко открытой.

— Хочешь, чтобы тебя трахнули, сучка? — спрашивает он ее.

Слюна летит у нее изо рта, когда она пытается освободиться.

— Я здесь, чтобы исполнить это желание. — Он улыбается ей. — В качестве наказания я выбрал смирительную рубашку. Слышал, что длительное пребывание в ней может быть очень болезненным. Кровь собирается в локтях, что приводит к отекам. Руки, конечно, онемеют от недостатка кровообращения. В зависимости от того, как долго я решу держать тебя в таком положении, у тебя может начаться ригидность костей и мышц в верхней части рук и плеч. Ты также можешь получить тепловой удар, если я повышу здесь температуру. — Он погладил ее по залитому слезами лицу. Подняв глаза, он обращается к остальным присутствующим в комнате. — Я хочу, чтобы она получила полный курс лечения. Не облегчайте ей жизнь.

Мой отец понимающе кивает.

— Дайте ей тест на беременность. Если она забеременела, прервите беременность, — приказывает он. — И я хочу, чтобы гистерэктомия была сделана независимо от этого. — Она всхлипывает в кляп. — Я буду навещать тебя, дорогая. Просто чтобы убедиться, что ты получаешь то, что заслуживаешь. — Он выходит из комнаты и захлопывает дверь.

Отец смотрит на меня.

— Вы двое подготовьте ее. — Один за другим они выходят из комнаты, оставляя нас с Кэштоном одних.

Подхожу к дальнему концу комнаты, где стоят шкафы. Открываю верхний, беру все, что нам нужно, и кладу на стойку. Дверь открывается, и я поворачиваюсь, ожидая увидеть Хейдина, но это оказывается Девин. У него тележка, в центре которой стоит металлическая чаша с горячими углями.

— Вот, пожалуйста, сэр. — Он кивает, делает шаг назад и выходит из комнаты.

Она кричит в кляп, пытаясь освободиться, но это бесполезно. Никто не может освободиться от этого. Кэштон берет жидкость для зажигалок и выливает ее в чашу, обмакивая в нее угли. Затем достает из заднего кармана Zippo. Она хромированная, с черной пикой в центре, внутри которой череп с цифрой «666» в нижней части. Зажигая, он опускает ее в чашу, разжигая огонь.

Нагрев не занимает много времени. Я беру клеймо «666» и держу его над огнем, медленно поворачивая, чтобы все стороны нагрелись одинаково. Не хотелось бы делать это несколько раз.

Когда оно раскалилось докрасна, мы с Кэштоном подходим к ней.

— Где ты хочешь его видеть? — спрашивает Кэш.

Сопли, слюни и слезы покрывают ее лицо, она кричит так громко, что начинает задыхаться в кляпе.

— Это только начало, — говорю я ей, зная, что наши отцы превратят ее жизнь в ад.

Кэштон отстегивает защелку, прикрепленную к кляпу на затылке, и прижимает ее подбородок к потолку. Он берет ее за волосы и опускает голову вниз. Я прижимаю клеймо к ее шее. Запах горелой плоти наполняет комнату, звук обжигающей кожи и ее крик в кляп.

Эштин

Меня трясет, когда я смотрю на голую женщину в кресле. Кэштон дергает ее за волосы, а Сэинт гладит по шее. Мои мокрые глаза широко раскрыты, а сердце колотится в груди. Как они могут так поступать с ней? Причинить боль невинной женщине только потому, что так велел другой Лорд?

Сэинт снимает клеймо. Кэштон поднимает ее голову, она неудержимо трясется. Налитые кровью глаза девушки смотрят прямо на меня, словно она видит, и у меня по позвоночнику пробегает холодок.

Отталкиваюсь от стекла, делаю шаг назад и ударяюсь обо что-то... нет, об кого-то. Мое тело напрягается, и рука закрывает мне рот, а другая обхватывает мои руки, прижимая их к бокам.

— Шшш, — шепчет мне на ухо голос, и меня парализует — я не могу пошевелиться. С таким же успехом я могу находиться в смирительной рубашке, как и женщина в другой комнате. — Не издавай ни звука, малышка. Они тебя не видят, но слышат.

Это Хейдин! Моргаю, и по моей щеке скатывается слеза.

Он убирает руку от моего рта, и я делаю дрожащий вдох. Я поворачиваюсь, когда он достает из кармана свой телефон, и смотрю, как он набирает на нем текст.

— Хей-дин? — шепчу я. Боже, надеюсь, он делает не то, о чем я думаю. Пожалуйста... нет.

Его глаза встречаются с моими, и он кладет телефон обратно в карман.

— Прости, Эш, — говорит он, ничуть не раскаиваясь.