Хук бросает телефон на подушку рядом с собой, откидывается назад и кладет руки на диван, ухмыляясь.

— Что я могу взять? — спрашивает он, пробегая глазами по ее телу так, что она вздрагивает.

— Все, что захочешь, — отвечает Хейдин, и она не может сдержать рыдания.

Хейдин поворачивает ее к себе лицом.

— Пожалуйста? — умоляет она, хватаясь руками за его футболку и пытаясь прижаться к нему. — Не заставляй меня...

Он прижимает к себе ее залитое слезами лицо.

— Заставь меня гордиться тобой, — шепчет он ей в губы, и она нервно сглатывает, услышав угрозу. Затем он отступает назад и скрещивает руки на груди.

Она склоняет голову и поворачивается лицом к Хуку, понимая, что у нее нет выбора. Она принадлежит Хейдину, и он может делать с ней все, что захочет. Сьерра делает шаг вперед, и Хук произносит.

— Раздевайся. Пусть всем будет на что посмотреть, пока я буду трахать твой рот.

Она хнычет, тянется вниз и хватается за подол платья. Она задирает его вверх и через голову, а затем спускает нижнее белье с дрожащих ног. Она делает еще один шаг вперед, и он приказывает.

— На четвереньки. Ползи ко мне.

Она падает на колени и ползет по полу к нему. Он протягивает руку и засовывает два пальца ей в рот, и она сосет их. Затем он дает ей пощечину, от которой она вскрикивает.

— Умоляй меня, принцесса. Умоляй меня трахнуть твой рот.

— Пожалуйста?

Он снова дает ей пощечину. Сильнее.

— О Боже... пожалуйста? — кричит она. — Трахни мой рот, Хук. Мне нужно, чтобы ты трахнул меня.

— Так-то лучше. — Он расстегивает ремень, выдергивает его из петель и обматывает вокруг ее шеи. Потянув ее вперед, вынимает свой твердый член из джинсов и начинает трахать ее лицо, а мужчины и женщины сидят вокруг и слушают, как она хрипит и плачет, записывая это на видео.

Она заставила меня чувствовать себя плохо. Из-за того, что Сэинт позволял парням делать со мной. Из-за чего, я стала падшей. Хейдин заступился за меня, и это было приятно. Он заставил меня почувствовать, что я принадлежу ему. Знаю, это звучит глупо, но я чувствовала себя... любимой.

После того как Хук закончил использовать Сьерру, Хейдин отнес ее в свою спальню и привязал к кровати, где оставил, пока вернулся и развлекался с нами. Я почувствовала, что меня приняли.

Отпраздновала это событие, напившись до чертиков и набравшись наглости. Я начала дерзить Сэинту, зная, что это его разозлит и он меня накажет. Моим наказанием стали Хейдин и Кэштон.

Два часа спустя Сэинт отнес меня на плече в свою комнату, где Хейдин и Кэштон держали меня, пока Сэинт связывал и ставил клизму. Затем он трахал мой рот, пока клизма не подействовала. После этого он развязал меня и разрешил сходить в туалет. Затем он снова уложил меня на кровать и позволил Хейдину и Кэштону трахать мою задницу.

После той ночи она больше никогда не смотрела на меня и тем более не разговаривала со мной. Я считала это победой. Мало того, что Хейдин позволил другому мужчине использовать ее, так он еще и использовал меня.

Дверь в мою комнату открывается, и в нее входит Жасмин.

— Наконец-то я что-то нашла. — Она подходит к моей кровати и кладет рядом со мной медицинскую форму.

Я поднимаю на нее глаза.

— Забрала у медбрата.

— Ты забрала это у кого-то?

Она кивает.

— Я сказала ему, чтобы он отдал мне свою одежду, иначе попрошу Кэштона оторвать ему голову. — Жасмин пожимает плечами. — Я чувствовала, что у меня шанс пятьдесят на пятьдесят, что он купится на это.

Я тихонько смеюсь и киваю.

— Кэштон именно так и сделал бы.

— Давай я тебе помогу. — Она помогает надеть мне рубашку, затем брюки и встать на ноги. — Куда мы направляемся?

— Мне нужно найти Хейдина, — говорю я.

— Я знаю, где он. Слышала, как кто-то упоминал о нем, пока пыталась найти тебе что-нибудь из одежды.

— Мне нужно идти, пока Сэинт не вернулся и не вырубил меня снова.

Она перекидывает мою руку через плечо и помогает мне выйти из комнаты. Мое тело не испытывает сильной боли, но оно какое-то вялое. Поэтому я позволяю ей помочь мне.

Мы выходим из комнаты и идем по коридору, сворачивая направо. Мы подходим к двери, и она толкает ее.

Здесь холодно и жутко тихо. Ряды и ряды морозильных камер занимают всю заднюю стену. Я уверена, что они забиты телами. Перед ними выстроились пять металлических столов на колесиках. Тот, что в центре, накрыт некогда белой простыней. Но теперь она окровавлена.

У меня мгновенно щиплет глаза, и я на дрожащих ногах подхожу к нему. Ухватившись за край, я отодвигаю ее, и у меня вырывается всхлип, когда я вижу лежащего передо мной Хейдина. Его лицо мягкое, почти безмятежное. Я никогда не видела, чтобы он выглядел таким умиротворенным.

— Хейдин, — задыхаюсь я, положив руку ему на лицо. Он холодный.

Забираюсь на стол и ложусь рядом с ним, пытаясь согреть его тело своим.