— Что угодно. Спросите их, что они знают. Если покажется, что они лгут, мы у них что-нибудь заберем. — Это место не зря называется «Карнаж» (в переводе с англ. «бойня»). Я соберу головы и повешу их на гребаную стену. К возвращению своей жены я сделаю из них букет, потому что я приведу ее домой. Я уже делал это однажды, сделаю снова. Неважно, чего мне это будет стоить.

Распахиваю обе двери в дом, не заботясь о том, чтобы скрыть свое присутствие. Я знаю, что она здесь. Финн смог выследить ее час назад. Мне потребовалось столько же времени, чтобы добраться сюда.

Двое мужчин сидят на диванах в гостиной, и я пускаю пулю между глаз каждому из них, прежде чем они успевают достать меня.

Еще один выпрыгивает из боковой двери и успевает выстрелить, прежде чем я всаживаю пулю ему в колено. Он падает на пол, и я стреляю еще раз ему в грудь.

Из коридора на меня бросается парень, и я всаживаю в него две пули. Третья пуля попадает ему в затылок, когда он падает на пол, контрольная, чтобы убедиться в его смерти.

Направляюсь в коридор, из которого он пришел, и быстро останавливаюсь, увидев ее в другом конце коридора.

— Сэ-инт. — Она произносит мое имя, но это звучит так, будто она впервые произнесла его за несколько дней. Она смотрит на мою левую руку, и я опускаю взгляд на нее, чтобы увидеть, как кровь капает с кончиков пальцев. В меня стреляли, но я этого не чувствую. Пока не чувствую. Уровень адреналина во мне слишком высок. Мужчина стоит позади нее и зажимает ей рот рукой. Тот факт, что она не сопротивляется, говорит мне о том, чего я боялся. Она ослаблена.

— Я в порядке, — заверяю я ее. Она голая, грязная и дрожит.

Мужчина, стоящий за ней, хватает ее за волосы. Сглатываю, когда вижу, как он поднимает пистолет и упирает ствол в ее впалую щеку. Она выглядит такой худой. Прошел всего день, а выглядит она так, будто ее морили голодом неделями.

Опускаю пистолет с боку.

— Эштин. — Мне удается произнести ее имя, но оно звучит тихо, когда я окидываю взглядом ее обнаженное тело. Она вся в синяках и порезах, словно ее избивали. Мой худший страх воплощается в жизнь.

— Не делай больше ни шагу, иначе я проделаю в ее лице новую дырку для траха, — приказывает парень, держащий ее.

Скрежещу зубами и еще раз оглядываю ее. Она не дрожит и ни капельки не напугана. Она под действием наркотиков? Или я слишком долго тянул, и она смирилась и приняла жизнь, в которой ее насилуют и бьют? От этой мысли я злюсь на себя, а мое сердце разрывается от жалости к ней.

— Встань на колени, — приказывает он.

— Я не...

— На колени, мать твою! — кричит он, упирая ствол пистолета ей в лицо и царапая щеку.

— Ладно. Хорошо, — вырывается у меня, я опускаюсь на колени и сцепляю пальцы за головой, как будто меня арестовывают.

— Сэинт, не надо...

— Заткнись, сука, — рычит он на нее.

— Нет, — кричит она, и парень позади нее снова закрывает ей рот свободной рукой.

В следующую секунду я чувствую, как мне в затылок упирается пистолет, а голос командует:

— Руки за спину.

Делаю то, что мне говорят, понимая, что должен выиграть время. Ребята придут сюда в любую секунду, чтобы спасти ее. Кэштон знает, что она — главный приоритет. Стяжки туго затягиваются вокруг моих запястий, фиксируя их за спиной.

— Так-то лучше, — радостно говорит мужчина, держащий ее. — Теперь начнем.

— Отпустите ее, — требую я, и они оба смеются. — Я сказал, отпустите ее! — кричу я, и мой голос эхом разносится по дому. — Она вам не нужна. Вам нужен я. Вот он я. Возьмите меня.

— У меня есть кое-что получше. — Мужчина опускает пистолет от ее окровавленного лица и хватает ее правую руку. Он вкладывает в нее пистолет и обхватывает пальцами спусковой крючок.

— Нет. Нет. Нет, — вырывается она, и он снова смеется.

— Пристрели его.

— Нет. Я не буду...

— Ты уже делала это раньше. Давай, пристрели его.

— НЕТ!

— Эштин? — рявкаю я, заставляя ее полные слез глаза сфокусироваться на мне. — Сделай это.

У нее перехватывает дыхание, и она качает головой.

— Давай, милая. Будь хорошей девочкой и выстрели в меня.

Рыдания сотрясают ее обнаженное тело. Я слышу щелчок пистолета и вижу, как стоящий за ней мужчина направляет его ей в затылок.

— Пристрели его, или я пристрелю тебя.

— Сделай это, — рычу я, а она качает головой. — Пристрели меня, Эштин. Давай! — Давай, милая. Сделай это для меня.

Она просто смотрит на меня, слезы текут по ее окровавленному и опухшему лицу.

— Я... не могу, — тихо говорит она.

— Пожалуйста, — умоляю я, мою грудь щемит. Я вошел в дом, готовый умереть, чтобы спасти ее. — Все в порядке. — Я киваю.

Она облизывает свои разбитые губы.

— Я люблю тебя.

Это последнее, что она сказала мне, когда стреляла в меня в «Карнаже». Я мягко улыбаюсь ей, принимая свою судьбу.