Меня отпускают, и моя голова падает вниз, чтобы слюна могла вытечь наружу.

— Сэр... мы....

— Тащите свои задницы внутрь, — рявкает новый.

Слышу шарканье их ботинок, наступающих на ветки и листья, за моим тяжелым дыханием.

— Давай-ка устроим тебя поудобнее, — говорит новый парень, и я быстро моргаю, чтобы убрать слезы из глаз и прояснить зрение.

Через секунду кляп расстегивается на моем затылке. Пытаюсь выплюнуть его, но мои руки так туго стянуты над головой, что прижимают кожаные ремешки к лицу и вдавливают в щеки.

Он делает шаг ко мне и, схватив кляп, выдергивает его изо рта.

Выплевываю излишки слюны, скопившиеся во рту, лицо щиплет от того, как туго кляп был затянут. — Пожалуйста... — Начинаю всхлипывать.

— Шшш. — Он берет меня за подбородок и поднимает мою голову. — Видишь тот дом впереди. Там больше двадцати человек. И угадай, чего они хотят? — Он не дает мне ответить. — Тебя.

Фыркаю.

— Если кто-нибудь из них выйдет наружу, я позволю им получить то, что они хотят. Понятно? — Он отпускает мой подбородок.

Киваю изо всех сил. Если привлеку их внимание, они меня изнасилуют. Как и те двое, которых он только что остановил.

— Давай попробуем тест. — Он протягивает руку, больно сжимает мои соски и дергает за них.

Откидываю голову назад и скрежещу зубами, затаив дыхание от боли, вызванной натяжением кожи.

— Хорошая девочка. — Он отпускает меня, и я прогибаюсь в веревках, из опухших глаз капают свежие слезы. — Мне это нравится. — Его рука ложится на мое клеймо 666, и я вздрагиваю от мягкого прикосновения его костяшек. — Тогда я понял, что Сэинт в тебя влюблен. Он был достаточно мил, чтобы вырубить тебя. Я бы не стал.

Откуда он это знает?

— Я бы точно не давал тебе спать. Смотрел, как ты плачешь и кричишь. Умоляешь меня остановиться, пока я убеждаюсь, что это самый болезненный опыт в твоей жизни. Но, опять же, тебе это нравится, не так ли?

Нравится. Да. Но Сэинт понимает, как далеко можно зайти. Он никогда не причинял мне настоящей боли. Не так.

Его руки в перчатках тянутся к брюкам, и он расстегивает ремень. Я дергаю за веревки.

— Нет...

— Шшш. Запомни, Эштин. Если кто-то выйдет наружу..., — он замолкает, и у меня начинается гипервентиляция. Мое дыхание становится все быстрее и быстрее. Я чувствую, что у меня начинается приступ паники. Стою прямо, но мне кажется, что что-то давит на грудь. — Это всего лишь еще один тест, — говорит он, срывая ремень с джинсов. Затем он шлепает им по моей груди.

Ощущение такое, будто меня одновременно кусает миллион огненных муравьев, и от этого перехватывает дыхание. Как только мне удается вынести один удар, он бьет меня снова. На этот раз по верхней части бедер.

Трясусь в веревках, когда кожаный ремень снова касается меня на рёбрах и переходит на спину.

— Вот так хорошо, Эш. — Он подходит ко мне сзади, и я замираю.

Наконец-то я могу перевести дыхание и начинаю всхлипывать. Ремень ложится мне на спину, и я пытаюсь выгнуться дугой, чтобы вырваться, пока он не ударил меня снова, но мне не удается.

Меня захлестывает унижение от того, что раньше мне это нравилось. Что со мной так обращаются. В голове всплывают воспоминания о том, как Сэинт связал меня на глазах у Кэштона и Хейдина в лесу на столе для пикника, и как сильно я от этого заводилась. На этот раз я хочу умереть.

Он бьет меня еще пять раз по разным местам, прежде чем я вижу, как ремень падает на землю передо мной. Я рыдаю; слезы, сопли и слюни текут по моему лицу, а все мое тело неконтролируемо сотрясается. Моя кожа горит, и от того, что я вспотела, боль становится еще сильнее. Он встает передо мной. Потянувшись в задний карман, он достает небольшой лубрикант.

— Думаю, ты могла от него забеременеть. — Он смеется.

— Н-нет. — Я больше не могу говорить нормально. Единственное слово прозвучало невнятно, как будто я пила всю ночь. Если бы он перерезал веревку, я бы упала лицом вниз, не в силах стоять на ногах, как в тот вечер, когда Тайсон пришел ко мне домой. Хотя на этот раз я знаю, что Сэинт не придет меня спасать.

— Так поступает лорд, Эштин. Он выбирает сучку и обязан ее обрюхатить. Размножение — обязательное условие. — Он наливает смазку на свои пальцы в перчатках и кладет их между моих раздвинутых ног. Пытаюсь свести колени вместе, но веревка вокруг каждой лодыжки не дает этого сделать. Он легко вводит их в меня с помощью смазки. — Уже много лет ходят слухи, что Лорды подсыпают добавки в пищу молодого поколения.

Он вводит в меня два пальца и двигает ими по кругу. От боли у меня перехватывает дыхание, но у меня нет другого выбора, кроме как терпеть, когда все, чего я хочу, — кричать о помощи. Он убирает их, чтобы ввести три, на этот раз с такой же силой.