Джесси невозмутимо выходит из лифта и ведет меня по коридору. Он останавливается у пластиковых занавесок и раздвигает их.

— Не хотелось бы испачкать ваше платье, — он кивает на мой белый наряд до колен и розовый пиджак.

— Спасибо, — бормочу, боком проходя через занавески, чтобы ничего не задеть. Они как будто покрыты грязью, но, насколько мне известно, это может быть и засохшая кровь.

Я слышу песню «Painkiller» группы Three Days Grace. Мы проходим мимо огромного зала с прямоугольными углублениями в бетонном полу. Они напоминают могилы — три подряд. Если бы только могилы были с пятью железными решетками от верха до низа.

Музыка становится громче, когда мы сворачиваем в другой коридор. По обеим сторонам тянутся двери с металлическими прорезями на уровне бёдер.

Запах усиливается с каждым шагом вглубь подвала. Я стараюсь дышать ртом, чтобы не стошнить и не опозориться. Джесси останавливается перед чем-то вроде тюремной камеры с решетками. Он открывает дверь для меня.

— Вот мы и пришли, мисс Хьюитт.

— Спасибо… — снова бормочу и захожу внутрь.

Кислый привкус во рту усиливается, когда я осматриваю комнату и мгновенно жалею, что не восприняла его сообщение всерьёз.

Хейдин

— Мисс Хьюитт, сэр, — перекрикивает мою музыку голос Джесси.

У меня чертовски дерьмовое настроение, и я не хотел сегодня возиться с Шарлоттой. Когда утром Джесси напомнил мне о встрече с ней, я велел ему всё отменить.

Поворачиваясь, я вижу её. Она стоит внутри камеры и её широко распахнутые глаза устремлены на окровавленного и голого мужчину, лежащего на полу.

Я позволяю себе секунду, чтобы её рассмотреть. На ней белое платье длиной до колен. Не такое, как той ночью, когда я впервые её увидел — оно выглядит более официально и облегает фигуру, но не настолько плотно, чтобы показывать то, что я видел в «Blackout». Поверх платья — светло-розовый пиджак, застёгнутый на одну пуговицу. Туфли на небольшом каблуке идеально подходят к наряду. Тёмные волосы убраны в привычный пучок на затылке, макияж лёгкий, с нежно-розовыми оттенками на щеках и пухлых губах.

Она выглядит так неуместно. Манерная городская леди из высшего общества посреди подвала, где нет ничего, кроме грязи. Мысль о том, чтобы раздеть её догола и приковать к стене, кажется мне чертовски заманчивой. Хотелось бы посмотреть, что она будет делать — насколько отчаянной станет ради выживания.

— Смотри под ноги! — кричу ей сквозь грохот музыки.

Она вздрагивает от моего голоса, и я опускаю взгляд на её туфли. Шарлотта тоже смотрит вниз и тут же делает шаг назад, убирая свои когда-то идеально белые дизайнерские каблуки из лужи крови, в которой стояла.

Блядь, я ненавижу то, насколько она великолепна.

Её большие глаза снова встречаются с моими, а потом возвращаются к мужчине на полу. Она нервно сглатывает.

Взяв со стойки свой телефон, я выключаю музыку.

— Чего ты хочешь, Шарлотта?

В наступившей тишине я слышу её тяжелое дыхание.

— Мы… э-э… у нас сеанс.

Забавно наблюдать, как она запинается.

— Как видишь, я немного занят.

Толкаю мужчину на полу носком окровавленного ботинка, переворачивая его на живот. Она молчит, её огромные глаза всё ещё прикованы к нему.

— Но раз уж ты здесь… Назовём это учебной экскурсией, — я улыбаюсь ей.

Её взгляд возвращается ко мне, и она выглядит до чёртиков напуганной. А то, что у меня от этого встаёт, только злит меня сильнее. Мне нужно, чтобы она развернулась и убежала куда подальше, чтобы я мог покончить с ней и с этим терапевтическим дерьмом.

— Экскурсией? — шепчет она, а парень стонет.

Моя улыбка становится шире.

— Как раз вовремя.

Наклоняясь, я поднимаю его с пола и усаживаю на стул перед деревянным столом. Он стонет, его голова бессильно мотается из стороны в сторону. Я уже минут тридцать выбиваю из него всё дерьмо. Просто снимал стресс до того, как Джесси сообщил, что у меня посетитель.

Я толкаю его вперёд так, чтобы грудь и голова оказались на столе. Затем завожу руки за спину и надеваю наручники. Подхожу к своей сумке и встаю за парнем. Отсюда у меня отличный вид на Шарлотту через всю маленькую комнату. Она всё ещё стоит прямо у открытой двери, не сводя с него распахнутых глаз.

— Открой рот, — приказываю мужчине и вставляю кляп ему в рот, заставляя его широко раскрыться, и закрепляю ремешок на затылке. — Хороший мальчик, — похлопываю его по окровавленной щеке и возвращаюсь к сумке за остальными инструментами.

— Что… что ты делаешь? — спрашивает она быстро. — Хейдин?

Я отвечаю и её милое личико бледнеет.

— Он лжец. А единственный способ наказать лжеца — лишить его возможности лгать дальше.