Он в плохом настроении. Я не знаю, что, блядь, происходит, но он злился не только на Эштин, но и на всех нас с тех пор, как мы встретились с детективом. Это на него не похоже. Я люблю своих братьев, но я всегда был ближе всех к Адаму. По какой-то причине он отстраняется от меня.

Я держусь на расстоянии нескольких машин, пока он лавирует в потоке движения. Он съезжает с дороги, и я понимаю, что он заметил меня, потому как он сворачивает на пустую парковку.

Заглушив мотоцикл, я выключаю музыку и жду, пока он откроет дверцу.

— Какого хрена, Хейдин? Ты следишь за мной? — рявкает он и бросается ко мне.

— Если бы ты ответил на звонок, мне не пришлось бы этого делать.

Я звонил ему весь день, а он пропал. Даже Кэштон заговорил об этом сегодня со мной и Сэинтом, но я притворился, что ничего не заметил.

— Я был занят, — огрызается он, защищаясь.

— Это потому, что тебе давно не отсасывали? — шучу я. — Потому что у нас осталась всего неделя. А потом ты сможешь трахаться с кем захочешь.

Адам сжимает челюсти и кулаки, чтобы не ударить меня. Он был в таком состоянии с тех пор, как мы встретились с Линкольном в доме Лордов пару недель назад.

Они думают, что Лорд — Адам — замешан в этом деле, но мы все знаем, что он невиновен. Они могут подозревать его сколько угодно. У них нет никаких доказательств, что он это сделал.

— У меня есть дела, Хейдин. Не ходи за мной, — приказывает он, возвращаясь к своему внедорожнику.

— Как ты думаешь, что это значит для Эштин? — я кричу ему вслед.

Он останавливается и поворачивается ко мне лицом, но молчит.

Я скрещиваю руки на груди.

— Они думают, что ты замешан. Думаешь, они попытаются использовать её, чтобы заставить тебя признаться?

Это разумная мысль. Мы, Лорды, всегда используем слабости других, когда чего-то хотим. Почему закон должен поступать иначе? Каким-то образом и по какой-то причине этот детектив знает о нас. Как он узнал, он не говорит. Но сам факт, что он знает, — уже плохо. А то, что Линкольн позволил ему войти в дом Лордов, вызывает ещё больше вопросов. Этот детектив уже слишком много о нас знает.

Адам опускает голову и смотрит на парковку, потирая затылок. Это говорит мне о том, что он тоже об этом подумал. Думаю, Сэинт не замечает происходящего. Всё, что его волнует, — это, наконец, заполучить свою девушку. Последнее, о чём он будет думать, — это потерять её, когда он так близок к тому, чтобы она стала его.

— Я тоже думал об этом, — признаётся Адам, снова встречаясь со мной взглядом.

— И что ты собираешься с этим делать?

— Почему ты думаешь, я отталкиваю её? Мне нужно, чтобы она… и ты, — он указывает на меня, — держались подальше. Как только всё уладится, всё вернется на круги своя. — С этими словами он запрыгивает обратно в свой джип и, взвизгнув шинами, выезжает с парковки.

Я остаюсь на месте, наблюдая, как его задние фары снова освещают шоссе. Я дам ему немного времени. Но если в ближайшее время ничего не изменится, я вмешаюсь и помогу ему. Мы будем держаться вместе. В этом суть братьев Спейд. Мы заботимся о своих.

***

Это просто ещё один день, но, с другой стороны, он не похож на другие. Эштин здесь. Сэинт нашел её благодаря чертовой Уитни. Последние четыре года я притворялся, что ненавижу Эш, потому что это была лучшая защита, которую я мог придумать.

Это только вопрос времени, прежде чем мои братья узнают, что я им солгал. Но я не собираюсь ничего говорить. Эш придётся самой сдать меня.

Я стою в комнате на седьмом этаже и смотрю в окна от пола до потолка, пока идёт дождь. Шарлотта сидит позади меня. Я слышу, как она копошится, собирая свои вещи для очередного визита. Это уже её третий визит. Стоит отдать ей должное, эта женщина настойчива. На данном этапе я появляюсь только для того, чтобы заставить её нервничать.

Встреча с ней — самое яркое событие моего дня.

— Поговори со мной, Хейдин, — говорит она.

Я по-прежнему смотрю в сторону от неё, засунув руки в карманы джинсов.

— О чем ты думаешь? — Шарлотта продолжает.

Я фыркаю и поворачиваюсь к ней лицом. Она выглядит такой чопорной, сидя на стуле с высокой спинкой. Решаю подойти к ней, становясь ближе, чем обычно, и она садится прямо, скрестив ноги, как будто это помешает мне встать между ними.

Положив руки на подлокотники, я наклоняюсь, приближая свое лицо к её.

— Ты не захочешь знать, о чём я думаю.

Мой взгляд падает на её грудь. На ней приталенная белая шелковая блузка на пуговицах.

— Я… я здесь, чтобы помочь тебе, — шепчет она, нежно вытирая вспотевшие ладони о свою черную юбку-карандаш.

Я чувствую запах страха, и от этого у меня встает.

— Помочь мне? — У меня есть сотни идей, как она могла бы мне помочь. Ей не понравится ни одна из них. — Ты действительно это имеешь в виду, Шарлотта?