— В нашем мире нет ничего, кроме зла, — она облизывает губы и вздыхает, — ты вынужден доказывать, что достоин их… и как только ты проявишь себя, у них появится возможность отнять это у тебя в любой момент. Разве ты не хочешь, чтобы кто-то, кого ты знаешь, любил тебя безоговорочно?

Я просто смотрю на неё снизу вверх, надеясь, что она не чувствует, как бешено колотится моё сердце в груди.

— Кто-то, кто может видеть, кто ты на самом деле, и всё равно принимать это? — она склоняет голову набок и улыбается. Улыбка нежная и озаряет её красивое лицо. — Кто бы не захотел познать любовь в мире, полном ненависти?

— Это то, чего ты хочешь. — Это не вопрос, а скорее наблюдение.

Я понимаю. У неё была другая жизнь, не такая, как у нас с братьями Спейд. Она выросла не в аду. Её не били, потому что она не хотела портить жизнь другим. Она знает, что должна проявить себя, и готова это сделать, но это не одно и то же. Отпуская её запястья, я провожу костяшками пальцев по её щеке.

Её улыбка становится шире, и она поправляет меня.

— Это все, что у меня есть.

— Кто?

Её фальшивый парень? Я хочу сказать ей, что ему будет наплевать на неё, если он когда-нибудь узнает, кто она на самом деле. И если он узнает, ей придется убить его. Если она откажется, я сделаю это за неё. Потому что тогда он будет представлять для неё угрозу.

— Моя мать и мой отчим, — она расправила плечи и высоко подняла голову. Она так гордится этим заявлением.

— Иди домой… возьми свой пистолет и пусти пулю ей в голову, пока она спит.

Так сказал мне её отчим, и я сильно сомневаюсь, что она знает, какое будущее её ждет. Знает ли она вообще, что она из основателей… какой властью она на самом деле обладает? Сомнительно.

Она улыбается, когда я молчу, и опускает глаза на мою грудь, избегая моего взгляда. Садясь, я обхватываю её лицо обеими руками и ободряюще улыбаюсь ей.

— Не всем так везет, как тебе, куколка, — я лгу, не желая разрушать её иллюзию, в которой, как она думает, она в безопасности.

Улыбка возвращается, и её ногти нежно пробегают вверх и вниз по моему боку, заставляя меня покрываться мурашками.

— Ты…

Я прижимаюсь губами к её губам, прерывая её. Хватит нести чушь. Если она хочет верить в сказки, то это её дело. Я в них не верю и не хочу. Она голая в моей постели, так зачем разговаривать, когда я могу её трахнуть?

Шарлотта

Я взвизгиваю, когда он поднимает меня и переворачивает на спину. Когда он садится на колени между моих раздвинутых ног, я опускаю взгляд на его твердый член. Я чувствовала его, когда сидела на нём верхом. Я пыталась по-настоящему поговорить с ним, но это так отвлекало.

Когда я проснулась этим утром в его объятиях, он показался мне другим. Он не был Лордом или один из братьев Спейд. Он был просто мужчиной, который обнимал меня. Это дало мне надежду. Я знаю, что ждет меня в будущем. Мой Лорд возненавидит меня. Я думала, что смирилась с этим много лет назад и хотела только власти, но чувствовать себя защищенной, любимой? Даже если это было ложью, это сводит меня с ума. Это заставило меня захотеть большего.

— Прекрати, куколка, — голос Хейдина прорывается сквозь мои внутренние мысли.

— Хм? — спрашиваю я, встречаясь с ним взглядом, когда он нависает надо мной.

Он хватает меня за талию, переворачивает на живот и хватает за бедра, приподнимая мою задницу в воздух. Его колени широко раздвигают мои, а затем он погружает свой член в мою киску. Никакой прелюдии, никаких веревок, цепей или кляпов. Только одна рука у меня в волосах, он прижимает меня лицом к матрасу, а другой рукой засовывает большой палец мне в задницу, и он трахает мою киску, пока я не начинаю выкрикивать его имя, и моя смазка не покрывает его член с пирсингом.

***

Я открываю отяжелевшие глаза и оглядываю комнату. В его постели только мы с Маффин. Поднимаясь на ноги, я иду в туалет и надеваю рубашку, прежде чем выйти из его комнаты. Мой желудок урчит, требуя, чтобы я позавтракала. Я кончила дважды, и после этого от меня не осталось ничего, кроме состояния желе. Хейдин трахал меня, пока я не отключилась.

Пройдя по коридору, я попала в открытую кухню и гостиную, где увидела Хейдина, стоящего у кухонного стула в центре комнаты. На черной коже лежит веревка, как и шприц. Я отступаю назад и разворачиваюсь, чтобы вернуться в его комнату.

— Это произойдет, Аннабель.