— Мне наплевать на это место, — возражаю я.

Мой отец швыряет стакан с бурбоном через всю комнату, и он разбивается о стену.

— Твою мать…

— Я не поступлю так с Сэинтом, — я качаю головой.

— Это не имеет никакого отношения к нему. Это имеет отношение к тебе и к тому, что мы приготовили для всех вас.

— Я не хочу её.

— Ты думаешь, я хотел твою мать? — огрызается он. — Ты думаешь, я хотел тебя? — указывая на меня, он добавляет: — Она была никчемной, а ты не более чем разочарование.

Его мнение о моей матери и обо мне не ново. Я никогда не был тем сыном, которого он хотел, тем, кем легко манипулировать. А большего она дать ему не могла.

Вздохнув, он проводит рукой по лицу.

— Ты женишься на ней. Мы всё устроим. Это должно произойти как можно скорее, — говорит отец Адама.

Адам оборачивается.

— Отец.

— И если ты откажешься, мы заставим вас обоих.

Адам делает шаг к отцу, но я хватаю его за рубашку и оттаскиваю назад.

— Делай, что должен, — говорю я и поворачиваюсь, чтобы выйти, волоча Адама за собой.

— Если она любит Сэинта так сильно, как ты говоришь, а он любит её, то она очень быстро смирится с мыслью стать твоей Леди, — говорит мой отец, но я не обращаю на него внимания.

Я рывком открываю дверь и захлопываю её.

— Какого хуя, Хейдин? — огрызается Адам, вырывая свою рубашку из моих рук. — Какого хуя ты не сказал мне, что они хотели, чтобы ты выбрал Эштин?

Мы заходим в лифт, и я поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты, блядь, серьёзно? Ты бегаешь вокруг да около… ведешь себя скрытно с тех пор, как мы встретились с тем детективом. Чёрт, Адам, я едва могу заставить тебя ответить на грёбаный звонок. Не говоря уже о том, чтобы посвятить тебя в свою жизнь, — кричу я, нажимая кнопку, ведущую в подвал.

Он встает передо мной, и я выпячиваю грудь.

— Что ты собираешься делать? Как, на хрен, нам это остановить?

— Я скажу Сэинту. — Предупрежу его, и мы продолжим.

— Нет, — он качает головой. — Он не должен узнать.

— Ты, блядь, серьёзно? Ты что, не слышал, что они только что сказали? Они собираются использовать его. Чтобы заставить её стать моей Леди. Мы должны сказать ему.

— Я…

— Заткнись на хрен, — шепчу я, стараясь не смотреть в камеру в лифте. Они, наверное, слушают всё, что мы говорим. — Введи меня в курс дела позже.

Это был последний раз, когда я видел Адама перед тем, как Тайсон позвонил Сэинту, и нам пришлось спасать её из дома её родителей. Адам был в бегах, и мы прятали её. Планы наших отцов на её счет изменились. Мы либо сделали бы её пленницей, либо Сэинт взял бы её к себе, то есть провел инициацию, что избавило их всех от желания сделать её моей Леди.

Шарлотта

Хейдин принимает душ, когда я прохожу мимо и направляюсь в его уборную. Рядом с ним у меня больше нет чувства собственного достоинства или застенчивости. Жизнь с мужчиной меняет это. Я проснулась час назад и съела завтрак, который он приготовил для меня, в неловком молчании, пока он работал в своем кабинете. Хейдин не упомянул о том, что накачал меня наркотиками, чтобы получить ответы, а я не задавала никаких вопросов о том, почему он хотел это знать.

Закончив, я начинаю мыть руки, а затем поворачиваюсь к нему лицом, когда он стоит посреди тропического душа. Душевая кабина находится в углу у дальней стены, но в ней нет ни стекла, ни дверей. Это выглядит так, словно он стоит под проливным дождем, проводя руками по волосам, а с потолка льётся вода.

Сегодня утром, когда я смотрела, как он спит в постели, я впервые увидела его обнаженным, и, боже, что это было за зрелище. Он весь в татуировках, мускулах и шрамах. Я увидела, куда его ранили и куда я ударила его ножом. Те, что у него на спине, разглядеть сложнее, они длинные и узкие, как будто его били кнутом. Интересно, кто это с ним сделал? Это его отец пытался внушить ему, что женщины ничего не значат? Меня бы это не удивило. Но такие люди, как Хейдин, не любят говорить о том, через что им пришлось пройти, поэтому я притворилась, что не замечаю их.

Он опускает голову, упираясь ладонями в черную стену. Я подныриваю под его распростертые руки, защищаясь от душа. Его глаза открываются и встречаются с моими. Он не выглядит удивленным или раздраженным, просто… опустошенным. Интересно, о чём он думает.

Видеозапись, на которой они с отцом запечатлены в той бетонной комнате, всё ещё свежа в моей памяти. Интересно, знает ли Эштин, что он для неё сделал. И я быстро выкидываю это из головы. Я не хочу думать о них.

Потянувшись, я обвиваю руками его шею, наслаждаясь ощущением теплой воды.