От этого имени у меня сжимаются зубы. Что заставляет его называть меня так? Когда он разозлился на меня? Я что-то сделала, чтобы вывести его из себя? Мне показалось, что сегодня утром у нас был общий момент? Может, он просто выдавал желаемое за действительное, когда говорил о любви. Я имею в виду, я знаю, что он никогда не почувствует этого к другой женщине, но я всё равно почувствовала, что он открылся мне, просто спросив, хочу ли я детей. Это был очень личный вопрос, и впервые мне показалось, что он хотел узнать больше обо мне. О мне настоящей. А не ту, за кого я себя выдаю, потому что должна.

— Или ты добровольно садишься на стул, или я догоняю тебя, тащу за волосы назад и привязываю к нему. Какой вариант тебе нравится?

Я не должна приходить в восторг от того, как он объясняет, что собирается со мной сделать. Но я ничего не могу с собой поделать. Бороться можно очень долго, но в конце концов это становится бессмысленным. Закрыв глаза, я молча проклинаю его. Будь он проклят за то, что так поступил со мной. Поворачиваясь к нему лицом, я поднимаю подбородок и подхожу к нему. Когда я останавливаюсь перед стулом, он опускает взгляд на свою рубашку, которая на мне надета.

— Раздевайся, — приказывает он, и я чувствую, как у меня в животе порхают бабочки, которые всегда появляются, когда он говорит мне, что делать.

Стягиваю её через голову и отбрасываю в сторону.

— Присаживайся, куколка, — он постукивает по коже и берёт шприц, прежде чем я успеваю сделать то, что он говорит.

Хейдин

После того, как я закончил её трахать, она отключилась, а я задумался о том, что она сказала в постели. Она знает больше, чем показывает, и это единственный способ добиться от неё того, чего я хочу.

Я беру веревку и встаю на колени за стулом.

— Руки за спину, — приказываю я, и она скрещивает запястья за стулом. Как только я заканчиваю связывать их вместе, я беру другую веревку и провожу её под стулом, затем обвязываю вокруг её лодыжек. Мне не нужно, чтобы она оказалась в скованном положении, потому что я знаю, что она не станет спорить со мной по этому поводу. Она просто нужна мне в одном месте. Это больше для её безопасности, чем для чего-либо ещё.

Я встаю и подхожу к ней, чтобы снять колпачок со шприца. Она наклоняет голову в мою сторону и делает глубокий вдох.

— Хорошая девочка, — хвалю я её, и она всхлипывает. После того, как я воткнул иглу ей в шею, я снова надел колпачок и положил его на кухонный столик, прежде чем вернуться к ней.

Я нежно беру её за подбородок, заставляя посмотреть на меня, и её веки почти мгновенно тяжелеют.

— Что ты знаешь о Кукольном домике?

Я перехожу к сути. Я дал ей не так много, как в прошлый раз. У меня всего несколько вопросов, так что это пройдет намного быстрее.

— Никогда о таком не слышала.

Билл сказал, что она понятия не имеет, что ей предстоит делать, если она выполнит свое задание.

— Сегодня утром в постели ты солгала мне о своем Лорде. Почему?

Я знаю, что он не умер. Это было бы слишком просто. Она предназначена кому-то, особенно если она та, за кого её выдает Билл.

Шарлотта моргает и облизывает губы.

— Потому что он у тебя.

Я хмурюсь

— Что это значит?

— Он в Карнаже.

Интересно. У нас много Лордов, которые приходят и уходят из Карнажа. На самом деле, большинство из них не задерживаются надолго.

— Кто тебе это сказал?

— Билл.

— Откуда, чёрт возьми, он мог это знать?

Забавно, что Билл не упомянул об этом при нашей встрече. Я знал, что он что-то скрывает от меня.

— Он играет в гольф с его отцом…

— Кто твой Лорд?

— Уинстон Гарви.

Хм. Никогда не слышал этого имени, значит, Билл лжет ей, или Лорд носит другое имя. Я начинаю думать, что возможны все варианты.

— Когда ты собираешься выйти за него?

— Год назад, — её ресницы трепещут, и я провожу рукой по волосам. Она сказала мне, что к этому времени у неё уже был бы по крайней мере один ребенок.

Я хочу спросить её о заводчиках, но не могу. Она ничего об этом не знает. Как Лорду, вам никогда не говорят, какое наказание вас ждет за провал задания. Лорды хотят, чтобы вы были удивлены.

— Что ты знаешь об основателях? — я решаюсь спросить.

Её брови в замешательстве сходятся на переносице.

— Никто не знает, кто они такие.

Да пошло оно всё! Это ни к чему меня не привело. Достав перочинный нож, я перерезаю веревку и развязываю её. Подхватив на руки, я несу её обратно в постель и укрываю одеялом до шеи.

— Это пройдет в течение часа, — говорю я, нежно целуя её в лоб.

Когда я ухожу, она тихо говорит:

— Можно задать тебе вопрос?

Я сажусь рядом с ней, убираю темные волосы с её лица и улыбаюсь.

— Что?

— Почему у тебя нет Леди?

Я склоняю голову набок, но не отвечаю.

— Это потому, что ты отказал ей, или Лорды отказали тебе в ней в качестве наказания?

— Почему ты думаешь, что они отказали мне в Леди?

Такое странное слово для неё.

— Я получила электронное письмо о тебе… и в пункте «Леди» было написано «отказано».