Мысленно тянусь к корням заклинания, которые плотно оплели все пространство вокруг меня. Оно проистекает из первоначального проклятья всех троллей – обращаться в камень под действием солнечного света. Со временем магия ослабла, и тролли Эльфхейма снова стали обретать плоть с приходом ночи. Однако чары, с которыми я столкнулась сейчас, существуют с тех давних пор, когда волшебство еще не успело потерять свою мощь. С тех давних пор, когда тролли превращались в камень навеки.

Магия и гнев попавших в заточение королей троллей питали заклятье, и оно росло, пока не пленило весь их народ, а затем и их потомков.

Я чувствую, как магия пытается оплести меня, затянуть в свое сердце так же, как до этого нас стремился поглотить лес. Мне кажется, словно меня хоронят заживо. Я как будто прорываюсь сквозь землю и раздираю волосяные корни, которые хотят опутать меня, подобно змеям. Но даже когда я выбираюсь на свободу, заклятье, пронизывающее Каменный лес, остается крепким, как железо.

Но теперь я привлекла его внимание, возможно, мне удастся перенаправить магию на другую цель.

«В твой лес вторглись враги, – шепчу я, воображая палочников со всей точностью, на которую способна. – Они отнимут у тебя твой народ».

Я ощущаю, как нити волшебства, тяжело вздохнув, уползают прочь. Затем земля раскалывается, и меня ударной волной отбрасывает назад. Открыв глаза, вижу, как по земле расползается трещина шириной с рот великана.

Несколько минут спустя из-за деревьев показывается Оук. Под его ногами хрустят покрытые изморозью папоротники. Ветер гнет ветви, роняя в снег град острых, как клинки, сосулек. Из раны на плече Оука струится кровь. На нем больше нет ни мантии, ни медвежьей шкуры.

Я вскакиваю на ноги. Мои ладони ободраны, а на коленях проступают синяки. Оставленная стрелой рана пульсирует болью.

– Что произошло? – спрашиваю я.

В лесу раздается громогласный рев.

– Возникло вот это, – отвечает он, осторожно обходя трещину. – Некоторые чудовища ушли под землю. Парочку зарубил я. Но их еще много. Нужно уходить. – Он протягивает мне руку.

Я беру ее, и мы бросаемся бежать.

– Ты видел Тирнана?

– Пока нет.

Меня восхищает то, что он не позволяет себе думать о плохом.

Внезапно он замирает на месте. Огромный паук, состоящий из земли и палок, медленно движется в нашу сторону по заснеженной поляне.

– Бежим! – кричу я, но Оук отпускает мою ладонь. – Что ты делаешь?

– Он здесь один, – говорит принц, занося над головой свой тонкий, как игла, меч.

Паук громаден, размером в половину высоты дерева. Он нависает над нашими головами. Кажется, одного его более чем достаточно.

– Оук!

Когда он бросается навстречу чудовищу, в моей памяти всплывают слова Тирнана о том, что он хочет быть кораблем, о который разобьются скалы.

Паук тоже несется вперед, щелкая клыками, которые, мне кажется, состоят из обломков бедренных костей. Он бросается на Оука, но тот перекатывается по земле и наносит режущий удар мечом. На него сыпется земля. Паук бьет по снегу усеянной шипами лапой.

Мое сердце бьется так быстро, что становится больно.

Оук залезает на чудовище и проскальзывает внутрь него – в переплетение веток и костей – с такой легкостью, словно карабкается по горке на детской площадке.

Паук валится на спину и начинает разрывать шипастыми лапами свою грудь. Он выдирает из себя внутренности, пытаясь добраться до Оука. Тот в свою очередь наносит один удар за другим. Куски существа разлетаются во все стороны. Оно катается по земле и рассекает воздух клыками, постепенно распадаясь на части. В конце концов чудовище – точнее, то, что от него осталось, – замирает на месте.

Оук вылезает наружу. Его руки покрыты царапинами. Он широко ухмыляется, но прежде, чем я успеваю открыть рот, позади меня раздается какой-то шум. Я оборачиваюсь и вижу, как из-за деревьев выходят три высоких тролля. У них светло-зеленая кожа и золотистые глаза, а еще они целятся мне в грудь стрелами с бронзовыми наконечниками.

– Вы привели сюда чудовищ из Цитадели, – цедит один из них.

– Они гнались за нами, – запинаясь, произношу я.

Тролли облачены в доспехи из тяжелой ткани, украшенные узором из завитков, который похож на карту садового лабиринта или отпечаток пальца.

– Пойдемте с нами. Мы отведем вас к представительнице нашей деревни, – говорит самый высокий тролль. – Она решит, что с вами делать.

– Очень мило с вашей стороны приглашать в свое поселение двух незнакомцев, – отзывается Оук. Ему каким-то образом удалось переиначить смысл слов тролля, при этом не солгав. – Но в вашем лесу заблудился наш друг, и мы не хотим уходить без него.

Высокий тролль выглядит так, будто собирается перефразировать свою просьбу, превратив ее в приказ. Но вдруг темноту озаряет вспышка – это лунный свет отражается от лезвия ножа, которое кто-то приставил к горлу низенького тролля.

– Давайте-ка выберем для вашего оружия какую-нибудь другую цель, – произносит Тирнан.