– Ничего не стану решать за Оука, – делаю я глубокий вдох, – но если ты хочешь предотвратить войну, расскажи мне, как управляться с уздечкой, и сядем за мирные переговоры.

Лорд Джарел пытается подняться на помост, и охранники немедленно встают между мной и им, направив на него свое оружие.

– Предпочтешь, чтобы я сказал это вслух, перед всеми? – раздраженно спрашивает он меня.

Я даю охранникам знак отойти, лорд Джарел подходит ближе и шепчет мне на ухо.

– Вырви три волоска из своей головы и обвяжи их вокруг ремешка уздечки. И вы будете навсегда связаны друг с другом: – Он отступает назад и спрашивает: – Ну как, ты согласна на наше предложение?

Я смотрю на них, всех троих.

– Когда Верховный король будет посажен на поводок и приручен, я дам вам все, о чем вы просите, все, на что хватит моей власти. Но до этого вы не получите ничего.

– В таком случае сделай вот что, Джуд, – говорит мне Мадок. – Завтра устрой праздник для Нижних Дворов и пригласи на него нас. Объяви, что перед лицом еще бо́льшей угрозы, чем война, мы преодолели наши разногласия и что мы указали тебе способ захватить короля-змея в плен. Наши армии соберутся на скалах Инсуила, но в бой вступать не станут. Ты возьмешь уздечку и наденешь ее на змея. Дашь ему первую команду. Он ее выполнит и покажет тем самым, что повинуется тебе. Все начнут тебя приветствовать. Это укрепит твою власть и даст тебе повод наградить нас. И ты нас наградишь.

Он уже пытается править через меня.

– Тебе удобно будет иметь королеву, которая, в отличие от тебя, умеет лгать, не так ли? – говорю я.

– Будет очень приятно вновь стать семьей, – беззлобно улыбается Мадок.

Все неправильно, все не так, за исключением мягкой кожи уздечки в моей руке.

Выходя из дворца, прохожу мимо тронного зала, но, заглянув в него, не нахожу никаких следов змея, если не считать похожих на обрывки бумаги клочьев сброшенной золотистой змеиной кожи.

Иду сквозь ночь к каменистому берегу. Встаю на колени и бросаю в волны скомканную бумагу.

«Если ты когда-нибудь любила его, помоги мне», – написано моей рукой в этой записке.

Лежу навзничь на ковре перед камином в моих старых комнатах. Рядом со мной сидит Тарин, вертит в руках жареного цыпленка, взятого с дворцовой кухни. На полу стоит полный еды поднос с сыром и хлебом, смородиной и крыжовником, гранатами, терновником и кувшинчиком густых сливок. По другую сторону от меня отдыхают, переплетя ноги и руки, Виви и Хизер. Оук выстраивает мелкие ягоды в линию, а затем сбивает их, как кегли, терновником. Раньше я, наверное, сделала бы ему замечание, но сейчас молчу.

– Это же лучше, чем сражаться, правда? – говорит Тарин, снимая c огня чайник и наливая кипяток в кастрюльку. Добавляет туда листьев, и воздух наполняет аромат мяты и бузины. – Перемирие. Невероятное перемирие.

Никто из нас ничего не произносит в ответ, размышляя над вопросом Тарин. Я не обещала Мадоку ничего конкретного, но не сомневаюсь, что на банкете сегодняшним вечером он начнет понемногу демонстрировать свою силу. Такой ручеек очень быстро превратится в бурный поток, который будет нарастать до тех пор, пока я не стану декоративной фигурой, лишенной какой-либо реальной власти. Самая большая опасность при этом заключается в том, что оказавшийся под таким давлением всегда испытывает соблазн убедить себя в том, что судьбу можно обмануть, что можно восполнить любые потери, что ему всегда удастся перехитрить своего соперника.

– Что было не так с той девочкой? – спрашивает Оук. – С королевой Сурен.

– Они не очень приятные люди, эти, из Двора Зубов, – говорю я ему и сажусь, чтобы принять от Тарин чашку. Несмотря на то что мне долгое время не удается поспать, я не чувствую себя уставшей. И голода тоже не испытываю, просто заставляю себя что-то съесть. Я вообще не понимаю, кто я теперь.

– Пожалуй, можно о них и так сказать, конечно, – фыркает Виви. – Хотя это то же самое, что назвать вулкан просто «теплым».

– Мы собираемся помочь ей? – хмурится Оук.

– Если ты решишь жениться на ней, мы можем потребовать, чтобы девочка жила у нас до тех пор, пока ты не подрастешь, – говорю я. – И если это будет так, мы освободим ее от оков. Думаю, это было бы большим облегчением для нее. Но я все же считаю, что тебе не стоит этого делать.

– Я не хочу жениться на ней. Вообще ни на ком жениться не хочу, – говорит Оук. – И Верховным королем тоже быть не хочу. А почему мы не можем просто помочь ей?

Чай слишком горячий, и я первым же глотком обжигаю язык.

– Не так-то просто помочь королеве, – замечает Тарин. – Принято считать, что они не нуждаются в помощи.

Мы все погружаемся в молчание.

– Так ты возьмешь себе поместье Локка? – спустя какое-то время спрашивает Виви у моей сестры-близнеца, повернувшись к ней. – А знаешь, не нужно тебе оно. И ребенок от него тебе тоже не нужен.

Тарин берет бледно-желтую ягоду крыжовника, катает ее в пальцах.

– Почему ты так решила? – спрашивает она.