Леди Ноури и лорд Джарел обводят взглядом сад, рыцарей, Бомбу с ее прикрытым вуалью лицом, Гриму Мог и мою семью. Оук с надутым видом ложится ничком на подушку, подпирает лицо кулачками. Хочу дать ему пинка за такую невоспитанность, но потом решаю, что к нынешней ситуации именно такая грубость и подходит лучше всего. Не могу позволить, чтобы правители Двора Зубов думали, будто мне много дела до них. Ну а Мадок и так слишком хорошо знает нас, чтобы его удивило поведение Оука.

– Мы постоим, – кривит губу леди Ноури.

Я понимаю ее. Разумеется, очень сложно сохранять величественный вид, сидя на подушке, да еще смотреть на меня при этом снизу вверх. Не удивительно, что мое предложение насчет подушек так решительно отвергнуто.

Вспоминаю Кардана, его сдвинутую набекрень корону, его привычку сидеть, развалившись на троне. Эти детали делали его непредсказуемым и напоминали всем о том, что он имеет достаточно могущества, чтобы самому устанавливать правила. Решаю хотя бы отчасти следовать его примеру, включая раздражающую окружающих манеру сидеть.

– У тебя хватило смелости прийти сюда, – замечаю я.

– Ты лучше, чем кто-либо, можешь по достоинству оценить эту небольшую смелость, – говорит Мадок, переводя свой взгляд на Виви, на Тарин, а затем вновь на меня. – Я оплакивал тебя. Я действительно считал, что ты мертва.

– Удивляюсь, что ты не смочил свой берет моей кровью, – отвечаю я. Стоящая рядом со мной Грима Мог шевелит бровями.

– Не могу осуждать тебя за то, что ты сердишься, – говорит он. – Но мы были слишком долго злы друг на друга, Джуд. Ты оказалась не такой дурочкой, за которую я тебя принимал, а я, в свою очередь, не хотел причинять тебе боль. Итак, ты – Верховная королева фейри. Что бы ты ни сделала для того, чтобы стать ею, я могу тебе только аплодировать.

Может, Мадок и не хочет причинить мне боль, но это не означает, что он этого не делает.

– Она действительно королева, – говорит Тарин. – Она не умерла тогда на снегу только потому, что ее вылечила сама земля.

В толпе собравшегося вокруг нас народа раздаются перешептывания и негромкие удивленные возгласы. Леди Ноури смотрит на меня с нескрываемым отвращением. Беру на заметку и то, что ни она, ни ее муж должным образом мне не поклонились и «вашим величеством» меня не назвали. Представляю, как невыносимо ей видеть меня даже на этом подобии трона. И как ненавистна ей сама мысль о том, что я имею претензии и на другой трон, настоящий.

– Детям свойственно добиваться того, что оказалось не под силу их родителям, – говорит Мадок. Сейчас он, прищурив глаза, смотрит на Ориану. – Но давайте вспомним, что причиной разлада в нашей семье стала моя попытка посадить на трон Оука. Я всегда был рад править через моих детей точно так же, как если бы сам носил корону.

Гнев вспыхивает во мне – жаркий, ослепительный – и я восклицаю в ответ:

– И горе тем детям, которые не пожелают, чтобы ты правил ими!

– Давай лучше прикинем твои следующие ходы в нашей партии, Верховная королева Джуд. Ты и твоя армия, ведомая новым грозным генералом, столкнетесь с моей армией. Грянет великая битва. Возможно, тебе удастся победить, и тогда я отступлю на север и начну строить новые планы. Или, быть может, буду убит. Ну и что дальше? По-прежнему останется король-змей, с которым нужно будет что-то решать. А чешуя змея прочнее любых доспехов, и яд змея отравляет землю. А ты по-прежнему смертная. И нет больше Кровавой короны, чтобы держать народ Эльфхейма в твоем подчинении. Да если бы и была корона, ты все равно не смогла бы ее носить. Леди Аша уже встречалась с некоторыми придворными и рыцарями, и все они говорят ей, что, как мать Кардана, она имеет полное право стать королевой-регентшей и оставаться на троне вплоть до возвращения сына. Так что тебе на протяжении всего своего царствования придется то и дело сталкиваться с покушениями на твою жизнь и отбиваться от новых претендентов на престол.

Бросаю взгляд на Бомбу, которая не упомянула леди Ашу среди прочих угроз, о которых мне следовало знать. Бомба едва заметно кивает мне в ответ.

Картина происходящего мне рисуется довольно размытой, все ее детали остаются зыбкими и нечеткими.

– Так, может, Джуд уйдет, – говорит Виви, силой воли заставляя себя выпрямиться, сидя на подушках. – Ну, или отречется там. Неважно.

– Она не захочет, – отвечает Мадок. – Ты и наполовину не знаешь того, на что способна Джуд, потому что если бы знала, то не продолжала бы вести себя так, словно на все вопросы можно найти простой ответ. Она сделала себя мишенью, чтобы эта мишень не была нарисована на спине ее брата.

– Не пудри мне мозги, – отвечает Виви. – Это все по твоей вине. И то, что Оук в опасности, и то, что Кардан попал под заклятие. И Джуд едва не умерла тоже из-за тебя.

– А я здесь, чтобы все исправить, – добавляет Мадок.

Изучаю его лицо, вспоминаю, как он говорил той, которую принимал за Тарин, что если ей невыносимо больно оттого, что она убила своего мужа, то пусть она переложит этот груз на его плечи. Возможно, он и сейчас думает, что поступает примерно в том же духе, но я согласиться с этим не могу.

Лорд Джарел выступает на шаг вперед и говорит:

– Этот ребенок у ваших ног законный наследник рода Зеленого вереска, не так ли?

– Да, – отвечаю я. – В свое время Оук станет Верховным королем.