Когда я в последний раз видела Оука, он держал в руке меч, а лицо его было перекошено от ужаса. Очень рада, что сейчас он вытесняет то мрачное воспоминание о нем более радостным – улыбаясь, бежит ко мне.

– Джуд! – говорит он, забираясь ко мне на колени и сминая юбки, которые я так старательно разглаживала. Бодает меня своими рожками в плечо. – Я объяснял Ориане, как нужно кататься на скейте, но она считает, что мне не следует этим заниматься.

Оглядываюсь, ожидая увидеть ее, но здесь только Виви и Тарин. Виви одета в джинсы и парчовую жилетку поверх белой блузки – некоторый компромисс между стилем смертной и бессмертной девушки. На Тарин платье, которое я видела у нее в шкафу, оно из ткани, на которой изображены выглядывающие из-за листьев дикие лесные животные. На Оуке надет маленький темно-синий пиджачок, а на голове брата криво сидит золотая диадема, напоминающая всем нам о том, что он, быть может, самый последний представитель рода Зеленого вереска.

– Мне нужна твоя помощь, – говорю я Оуку. – Но это будет очень трудное и очень скучное задание.

– Что я должен сделать? – настороженно спрашивает он.

– Ты должен делать вид, что внимательно смотришь и слушаешь, но при этом оставаться спокойным и молчать. Независимо от того, что я говорю. Независимо от того, что говорит твой папа. Независимо от того, что происходит.

– Да разве это помощь? – возражает он.

– Это будет огромная помощь, поверь, – настаиваю я.

Глубоко вздохнув, он скатывается у меня с колен и с надутым видом занимает место на своей подушке.

– А где Хизер? – спрашиваю я у Виви.

– В библиотеке, – отвечает она и виновато отводит глаза в сторону. Возможно, она считает, что Хизер уже должна была вернуться в мир смертных, и здесь ее удерживает только эгоизм моей сестры, не понимая, что они сейчас стремятся к одной и той же цели. – Говорит, что будь это кино, то кто-нибудь непременно отыскал бы старинную поэму о про́клятых змеях, которая даст необходимый нам ключ. Так что Хизер мучает сейчас архивариусов, и они уже просто не знают, что им с ней делать.

– Она на самом деле понемногу привыкает к Фейриленду, – замечаю я.

Виви отвечает натянутой печальной улыбкой.

Затем появляется Ориана в сопровождении Гримы Мог, которая занимает место слева от моего кресла, в точности на одном уровне с Бомбой. На Ориане, как и на мне, то же самое платье, в котором она была в тронном зале. Глядя на закатное солнце, я вдруг понимаю, что с того времени прошел целый день. Не могу точно сказать, как долго я просидела рядом со змеем, но я совершенно потеряла ощущение времени. То мне представляется, что с тех пор, как Кардан попал под заклятие, прошла целая вечность, то кажется, что это произошло только что.

– Они здесь, – подбежав по тропинке, говорит Фанд и спешит занять место рядом с Бомбой. Вслед за этим становится слышен и начинает приближаться стук копыт. Мадок едет верхом на олене, и одет он не в свои привычные доспехи, а в темно-синий бархатный дублет. А когда отец, спешившись, идет к моему помосту, замечаю, что он все еще прихрамывает после удара, который вскользь нанес ему змей.

За Мадоком едет ледяная карета, в которую впряжены кони – такие прозрачные, словно их вырезали из застывшей волны. После того как из кареты вылезают правители Двора Зубов, она вместе с лошадьми начинает таять.

Леди Ноури и лорд Джарел одеты в белые меха, хотя вечерний воздух еще нельзя назвать по-настоящему прохладным. Их сопровождают всего лишь один слуга, который несет маленькую, инкрустированную серебром, шкатулку, и королева Сурен. Хотя формально Сурен считается их правительницей, одета она в простую белую сорочку. К ее лбу пришита золотая корона, в кожу запястья глубоко врезается тонкая золотая цепь, приколотая, прямо сквозь запястье, застежкой, которая не дает цепи соскользнуть. Эта цепь – новый поводок, на котором водят королеву.

Лицо Сурен покрыто свежими царапинами, повторяющими форму уздечки, которую я видела на ней в прошлый раз.

Стараюсь выглядеть безучастной, хотя подобный ужас трудно игнорировать.

Мадок идет впереди всех и улыбается так, словно мы все позируем для семейного портрета и он вот-вот присоединится к нам.

Оук поднимает взгляд и бледнеет, увидев врезавшийся в кожу королевы Сурен поводок. Затем смотрит на Мадока с таким выражением, словно ожидает его объяснений.

Никто ничего объяснять не собирается.

– Не угодно присесть на подушки? – спрашиваю я Мадока и его компанию. – Могу приказать, чтобы принесли.