– Совет тоже желает встретиться с вами, – говорит Фанд. – Они хотели войти вместе с лордом Бафеном. Уверяют, что он не знает ничего такого, что не было бы известно им самим.

– Нет, – отвечаю я. – Только он.

Спустя пару секунд входит Бафен. На нем длинная голубая накидка, чуть более светлая по тону, чем его волосы цвета морской волны. На макушке – бронзового цвета шапочка. Королевский астролог был единственным членом Совета, который мне нравился и которому, как мне хотелось надеяться, нравилась я, но сейчас я встречаю его со страхом.

– На самом деле нет ничего, что… – начинает он.

– Я хочу знать все о пророчестве, которое вы сделали при рождении Кардана, – прерываю я его. – Расскажите мне о нем во всех подробностях.

Бафен слегка удивленно смотрит на меня. Когда я была сенешалем, то обращалась к нему на Совете совсем иначе. Уважительнее. Но теперь я Верховная королева и нахожусь в таком шоке, что мне не до хороших манер.

– Всегда неприятно сообщать Верховному королю дурные вести, – морщится лорд Бафен. – Но меня испугала тогда леди Аша. Она так посмотрела на меня в тот момент, что я кончиками своих ушей почувствовал ее ненависть. Думаю, она решила, что я многое преувеличиваю ради каких-то своих собственных, неясных ей, – планов.

– Теперь стало ясно, что вы этого не делали, – сухо замечаю я. – Рассказывайте о пророчестве.

– Оно состоит из двух частей, – прокашлявшись, говорит Бафен. – Первая: «Он уничтожит корону и разрушит трон». Вторая: «Только из пролитой им крови может восстать великий правитель».

Вторая часть пророчества еще хуже первой. Какое-то время сказанные астрологом слова колоколом звенят у меня в голове.

– Вы сообщали об этом пророчестве принцу Кардану? – спрашиваю я. – А Мадок знает о нем?

– Верховному королю о пророчестве могла рассказать его мать, – говорит лорд Бафен. – Я полагал… Я думал, что принц Кардан никогда не получит власть. А когда он ее все-таки получил, я думал, что он, вероятно, станет плохим королем и будет убит. Считал это неизбежной его судьбой. А Мадок… Я не знаю, слышал ли он когда-нибудь пророчество целиком или частично.

– А есть способ разрушить проклятие? – слегка дрожащим голосом спрашиваю я. – Прежде чем умереть, Гримсен сказал: «Никакой поцелуй истинной любви здесь не поможет. И разгадыванием загадок дела не поправить. Смерть. Только смерть». Но это не может быть правдой. Я думала, что пророчество, сделанное в связи с рождением Кардана, даст нам ответ, но…

Я не могу договорить начатую фразу. Ответ в пророчестве содержится, но совсем не тот, который я надеялась услышать.

– Есть ли способ обратить назад эту… э… трансформацию? – задумчиво начинает Бафен. – Этого я не знаю.

Я сцепляю ладони, впиваюсь ногтями в кожу, паника захлестывает меня, заставляет кружиться голову.

– И звезды ничего больше не предсказали? Вы ничего не упустили? Ни одной детали? – спрашиваю я.

– Боюсь, что нет, – отвечает он.

– А вы можете вновь изучить гороскопы? – говорю я. – Вернуться к ним и проверить, нет ли там чего-нибудь, на что вы тогда могли просто не обратить внимания? На небо посмотрите, может, оно вам что-то новое подскажет.

– Если вы того пожелаете, ваше величество, – вежливо склоняет Бафен передо мной свою голову. По его тону догадываюсь, что он привык получать подобные бессмысленные приказы от предыдущих правителей.

Я поступаю глупо? Может быть. Мне плевать.

– Да. Сделайте это, – говорю я.

– Будете ли вы вначале говорить с Советом? – спрашивает он.

Даже краткая задержка Бафена с выполнением моего приказа заставляет меня скрипнуть зубами, но, чтобы чувствовать себя законной и полноправной королевой, мне необходима поддержка Живого Совета. До бесконечности откладывать встречу с ними я не могу.

Вот это и называется – править? Не иметь возможности действовать самой, оставаться постоянно, как привязанная, на троне или в своих роскошно обставленных комнатах, полагаться только на ту информацию, которую приносят тебе другие? Да Мадок возненавидит это. С ума сойдет.

– Да, – отвечаю я.

Возле двери Фанд сообщает, что я могу перейти в специально подготовленную для приемов комнату. На меня производит большое впечатление та скорость, с которой Тарин умеет все обустраивать.

– Что-то еще? – спрашиваю я.

– Передали сообщение от Гримы Мог, – отвечает Фанд. – Король… то есть я имею в виду змей, больше не находится в тронном зале. Похоже на то, что он уполз сквозь трещину в земле, которую оставил клинок Мадока. И… я не знаю, право, по какой причине… Одним словом, идет снег. Внутри тронного зала.