– Они исчезли, детка. Никто не знает, куда они ушли и что с ними случилось. Только то, что они покинули этот мир и тех, кто в нем остался. Дети Первородных, известные нам как Древние боги, захватили власть. Они поставили себя на вершину иерархии и вели жизнь упадка и греха, – сказал Кэлум, а я прижималась к нему вопреки здравому смыслу.

Он говорил о городах с позолоченными крышами, о землях, которые боги создали в свою честь, и о храмах, где им поклонялись. Глаза закрылись, и сон наконец поглотил меня, а в голове плыли изображения каменных храмов.

Уютно устроившись, я глубже вжалась в окружающее меня тепло, потерлась лицом о его обнаженную кожу – во сне разошлись шнурки рубашки. И в этот момент раздался глубокий стон, сильно напугавший меня, и я, широко распахнув глаза и боясь пошевелиться, лежала совершенно неподвижно, пытаясь понять, что произошло.

Я заснула, положив голову на живот Кэлума, так почему же я прижималась теперь к его груди? Посмотрев на наши тела, я вздрогнула, когда обнаружила, что платье у меня задралось, обнажив голую икру, а нога лежит у Кэлума на талии. Половина моего тела лежала на нем, распластавшись, будто вытягивая тепло из его костей в свои. За спиной у меня тлели угли, спереди согревали его тело и плащ, которым он меня укрыл, поэтому холод ранней зимы, наступившей снаружи, меня не беспокоил.

Но к моему животу прижималось что-то твердое – такого размера, что и представить невозможно. Когда я поняла, что это его эрегированный член, то прикусила нижнюю губу, чтобы подавить пытавшийся вырваться потрясенный вздох. Его пальцы сжались, еще больше задрав подол моего платья, а потом он сжал мне ягодицу. Хватка у него была крепкой, рука – огромной, так что моя ягодица поместилась в ней целиком. Он переместил бедра и крепче прижал меня к своему телу, чтобы вдавить член мне в живот.

Я взглянула на его лицо. Его черты, обычно напряженные, с намеком на жестокость, или игриво высокомерные, во сне расслабились. Когда он бодрствовал, то изображал из себя надменного и жесткого человека. Но сейчас лицо у него выглядело умиротворенным, и потому создавалось иллюзорное впечатление, что он вполне может быть… обычным человеком.

Менее пугающим, менее исключительным.

Я нервно сглотнула, медленно убрала голову с его груди, чтобы увеличить дистанцию между нами. Должно быть, в какой-то момент я перекатилась на него во сне. Могу себе представить, как нагло бы он себя повел, если бы проснулся и обнаружил, что я впилась в него, как пиявка. Я начала медленно стягивать ногу с его талии, чтобы оторвать свое тело, не побеспокоив его.

Кэлум шевельнулся, выкатился из-под меня, и это движение было таким плавным и внезапным, что я пискнула, когда уперлась спиной в камень. Он накрыл меня своим телом, его темные глаза, казалось, танцевали с тенями, когда он внезапно открыл их.

– Куда ты убегаешь, звезда моя? – спросил Кэлум, специально сжимая мою ягодицу рукой, и его губы растянулись в ухмылке, от которой мне захотелось ударить по губам.

– Думала, я не замечу, как твое тело обвивается вокруг моего? Что я не почувствую тебя в глубоком сне?

– Я тебя ненавижу, – пробормотала я, двигая бедрами, чтобы сбросить его руку с себя, и ему все-таки пришлось убрать ее.

Пока я терлась об него, ноги у меня раздвинулись, и Кэлум тут же скользнул бедрами между ними.

– Если так выглядит твоя ненависть, то мне не терпится почувствовать твою любовь, – сказал он, наклоняясь вперед, пока его нос не коснулся кончика моего.

Он провел носом вверх, очерчивая дорожку по изгибу лба, и затем коснулся его губами. Когда Кэлум отстранился, его взгляд упал на мой рот.

– Любовь? – спросила я приглушенно, и это слово висело между нами, пока он пристально смотрел на мои губы.

– Да, детка. Любовь. А ты что думала? Что я стремлюсь заслужить твою дружбу, сжав в руке твою задницу и сунув член тебе между бедер? – спросил он, перемещаясь вперед, как будто так мог доказать свою точку зрения.

– Друзья тоже могут трахаться, Кэлум. Думаю, ты прекрасно об этом знаешь, учитывая все твои сексуальные приключения, – прошипела я, отворачиваясь от него.

Он был слишком близко, его лицо было совсем рядом с моим, и я подумала, что он запросто может услышать мысли, крутящиеся у меня голове.

– Опять эта ревность, – поддразнил Кэлум, и из его груди вырвался удовлетворенный рык. – А могут ли друзья ревновать к бывшим любовникам? Потому что я не могу обещать, что не выпотрошу всех мужчин, которые были внутри тебя.

– Ну, к счастью, в этом нет необходимости, – ответила я, хмурясь. – Он уже не более чем снег.

Кэлум замер, и с лица его исчезло все веселье, когда он склонил голову набок и уставился на меня.

– Он пытался навредить тебе после того, как тебя отметили?

– Он был одним из Стражей Тумана, которых послали выследить и убить меня. Полагаю, это хороший способ доказать свою преданность.

– Он променял тебя на долг, – сказал Кэлум, наклонившись и уткнувшись носом в чувствительную кожу у меня на шее. – Он был гребаным идиотом.

Его дыхание было теплым, и, когда оно окутало мою метку, его интимность показалась знакомой.