Сильвестр и Энцо положительно ненавидят друг друга — не то чтобы они когда-либо заботились друг о друге — и когда Энцо нет рядом, Сильвестр говорит со мной так, как будто я согласилась остаться.

Я решила уехать только вчера вечером, но не могу найти слов, чтобы сказать ему об этом. Я боюсь того, что произойдет, когда я это сделаю. Поэтому, как и подобает Сойер Беннет, я держу рот на замке и позволяю ему мечтать. Даже если эти сны кошмарны.

Я знаю, что Энцо в курсе растущей одержимости Сильвестра, но я не говорила ему, насколько все плохо. Они оба вспыльчивы, и я не хочу, чтобы что-то поставило под угрозу наш шанс найти маяк и в свою очередь, надеюсь, получить билет в один конец с острова.

Не обращая внимания на горячий взгляд Энцо из шкафа, я прохожу по короткому коридору. И тут я приостанавливаюсь, споткнувшись об идею, о которой раньше не задумывалась.

— А что, если вход не на втором этаже? — задаюсь я вопросом вслух. Затем я поворачиваюсь к Энцо. Он смотрит на меня, нахмурив брови, ожидая продолжения. — Я предположила, что вход находится здесь, потому что это логично, верно? На третий этаж можно попасть со второго... Но что, если он находится на нижнем этаже и ведет до самого верха?

Он наклоняет голову, обдумывая это. Через мгновение он поджимает губы и кивает, подходит ко мне и задевает мой подбородок костяшкой пальца, когда проходит мимо.

— Хорошая мысль, bella — красавица, — произносит он с дьявольским блеском в глазах. Словно отвечая на брачный призыв, мой клитор пульсирует, и возбуждение собирается между бедер.

Это так чертовски просто.

— Сильвестр все еще внизу. Нам придется подождать, пока он не уйдет, — продолжает Энцо, как будто он не был в двух секундах от того, чтобы смотреть в центр моих раздвинутых ног.

— Сейчас начнётся гроза, а завтра ожидается еще одна. Как мы собираемся вытащить его? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал тихо.

Он качает головой.

— Я еще не придумал. Но мы доберемся до этого гребаного света.

Поджав губы, я киваю и смотрю на ступеньки, ведущие вниз.

— А до тех пор мне нужно с ним помириться.

Он бросает на меня кислый взгляд, как будто я только что запихнула ему в горло лимон. Это не очень далеко от его естественного состояния. У Энцо плохой случай отдыха на лице стервы.

— Это только подстегнет его.

— Да, поощряй его доверять хотя бы одному из нас, — возражаю я. — Если он верит, что я могу остаться с ним, тт с большей вероятностью даст мне пространство. Но если он думает, что это не так, то будет цепляться сильнее.

— Я не оставлю тебя...

— Ты уходишь, потому что я тебя об этом попросила, — вклинилась я. — Веришь или нет, но я зашла так далеко не потому, что я неспособна, и он не первый жуткий мужчина, с которым я имею дело.

Он внимательно изучает меня, в его взгляде читается непередаваемая эмоция.

— Я верю, что ты сможешь справиться с собой, Сойер. Но как только он зайдет слишком далеко или я почувствую, что ты в опасности, больше ничего не будет. Я вмешаюсь и убью этого человека на хрен. Тогда не будет никаких подлостей.

Мой рот раскрывается в шоке, а глаза округляются.

Он серьезен. Абсолютно серьезен.

Последним горячим взглядом он предупреждает:

— Я буду в комнате.

Здесь стало жарко? Я начала потеть, маленькие бисеринки образовались вдоль линии волос.

Пытаясь отмахнуться от этого, я говорю:

— Ты справишься, чувак.

И затем я взлетаю по ступенькам, нуждаясь в воздухе так же сильно, как я нуждаюсь в гребаном Иисусе в своей жизни.

Боже, это так чертовски неудобно.

Когда я спустилась вниз и спросила Сильвестра, не хочет ли он посмотреть телевизор, я надеялась, что смогу отвлечься на мыльную оперу, учитывая, что Сильвестр, похоже, только ее и смотрит.

Но снаружи уже началась гроза, и у нас нет сигнала. Так что теперь мы просто сидим на диване, смотрим на потрескивающий огонь, пока оба пытаемся вести разговор.

У него нет практики, я понимаю. Но я думаю, что в данный момент я бы предпочла засунуть палец в горло и блевать ради забавы.

— Ты снова слышал призраков прошлой ночью? — спрашиваю я, когда очередная тема затухает.

— Неа, — хмыкает он, махнув рукой. — Я уже привык к этим звукам. Я сплю как младенец.

— Звук был такой, будто что-то скребется в пол над нами, — продолжаю я. — Как будто они пытались пробить себе путь наружу или что-то в этом роде.

Его взгляд на мгновение темнеет. Несмотря на то, как терпимо Сильвестр относится к призракам, он не любит говорить о них. Может быть, потому, что духи, живущие здесь, созданы его собственной рукой.