— Тем не менее, он все еще преследует тебя.

Я киваю.

— Так же, как твоя мать преследует тебя.

На его щеке появляется ямочка.

— Тогда, может быть, мы могли бы показать друг другу, как отпускать, да?

Я прикусываю губу, поток эмоций поднимается к горлу. Я все еще напугана, все еще убеждена, что Энцо никак не сможет освободить меня из хватки Кевина, но я хочу позволить ему попробовать, даже если это эгоистично.

— Да, — прохрипела я, мой голос охрип от непролитых слез.

Он снова смотрит в потолок.

— Начни с того, что расскажи мне о том, что делает тебя счастливой сейчас.

Я мягко улыбаюсь.

— Дряхлая Сьюзи делает меня счастливой. Это старый фургон Фольксваген, который я купила, когда впервые приехала в Порт-Вален. Я оставила ее в кемпинге Валенс-Бенд, и думаю, что к моему возвращению ее уже не будет. — Это немного обидно, поэтому я продолжаю. — Саймон тоже делает меня счастливой. Это он сделал мне татуировку на бедре. Я его почти не знаю, но он мой первый друг в жизни.

Он помолчал немного, потом сказал:

— Они будут ждать тебя там, — поклялся он. — Я позабочусь об этом.

Слезы грозят пролиться, поэтому я нахожу, что еще можно сказать, пока они не пролились.

— Эй, Энцо?

— Хм?

— Я рада, что ты обрел покой. По крайней мере, пока не встретил меня, — говорю я, заканчивая сардоническим фырканьем.

Наступает короткая пауза, прежде чем он отпускает мягкий смешок, от которого мой живот подпрыгивает.

— Ты права. Ты привнесла хаос в мою жизнь.

И затем, наконец, он смыкает свою руку вокруг моей, сжимая ее в ответ.

— Мне это нравится, bella — красавица.

  

Сойер

— Перестань пинать меня локтями, ты, здоровенный осел! — шепотом кричу я.

— Тогда подвинься, — рычит он. — Для маленькой крошки ты занимаешь слишком много места.

— Я? — спрашиваю я, прижимая руку к груди. — Ты видел окружность одной из своих рук? Честно говоря, это вызывает опасения. Тебе, наверное, нужно обратиться к врачу.

— Это не мне нужен врач. Может, тебе лучше прилечь? У тебя все еще сотрясение мозга, и оно явно искажает твои суждения.

Я сузила глаза, раздраженно хмыкнув.

— Ты невозможен, — огрызаюсь я.

Какое бы странное маленькое перемирие мы с Энцо ни заключили, оно сгорает в эту же секунду. Он просто такой... разочаровывающий. Всегда думает, что он прав. И еще этот гребаный всезнайка. И он всегда смотрит на меня так, будто не может понять, хочет ли он мутировать в акулу и съесть меня или нет. И я не могу сказать, привлекает это его или нет.

Честно говоря, все равно, если он мутирует. Думаю, в данный момент это пошло бы нам обоим на пользу.

Мы ищем маяк и оказались в маленьком чулане, спрятанном на другой стороне коридора. Я подумала, что здесь может быть дверь, но я ни черта не вижу вокруг огромного человека, занимающего все пространство.

— Двигайся, — бормочу я, толкая его локтем, когда заглядываю за полку, полную... бобов. Много бобов.

— Смотри, боги бобов благословили тебя, — ехидно бормочет он.

— Заткнись, — огрызаюсь я. Я отступаю с очередным резким выдохом. — Здесь все равно ничего нет.

Я проскальзываю мимо него, и, хотя это определенно то, чего я добилась, мне также удается потереться задницей о его член. Его руки летят к моим бедрам, крепко сжимают их и держат меня в заложниках.

Мое дыхание сбивается, а сердце подпрыгивает в горле.

— Осторожно, bella — красавица, — мрачно предупреждает он. — Возможно, ты еще не простила меня, но у меня есть много способов попросить об этом.

Единственный ответ, на который я способна — это неловкий хрип. Он сжимает меня крепче.

— Я могу снова встать на колени и показать тебе благословение от другого типа бога, — мурлычет он, его акцент усиливается, и от этого слова звучат только более сально.

Это. Это. Незаконно.

Кислород покинул мои легкие, и я буквально не могу дышать. Я вырываюсь из его объятий, бросая дерзкий взгляд через плечо. Или, по крайней мере, пытаюсь это сделать. Меня слишком отвлекает сильная пульсация между ног.

— Ты скорее заработаешь себе сотрясение мозга, пытаясь трахнуть меня, чем заставишь меня кончить.

Его позвоночник выпрямляется, а выражение лица становится холодным мрамором.

О, черт.

Я выныриваю из шкафа, прежде чем он успевает выполнить этот вызов. Я не могу позволить Энцо и его большому члену отвлечь меня. Энергия этого ветхого маяка разрушается так же быстро, как и его конструкция.