— Шантажируя меня? — я в ярости, вся нервозность забыта. Я слишком зла, и почему у него сложилось впечатление, что я не кусаюсь, когда меня загоняют в угол?

— Знаешь, любой другой беглый преступник был бы рад такой возможности, — огрызается он, избегая моего вопроса.

— Да, как те заключенные, которых ты убил? — насмехаюсь я. — С чего ты вообще взял, что я беглец?

— Ой, да ладно, может, я и стар и немного отстал от жизни, но я не дурак. Ты думаешь, я поверю, что такая молодая леди, как ты, не занималась незаконными делами, чтобы выжить?

Я открываю рот, чтобы ответить, но он продолжает.

— Проституцией, без сомнения. Может быть, даже воровала у людей. В любом случае, ты не свободна от греха. И я готов поспорить, что копы будут рады услышать о твоем местонахождении.

В течение нескольких секунд единственное, на что я способен — это таращиться на него. Я знала, что Сильвестр не такой дружелюбный, каким притворяется, но никогда не думала, что он зайдет так далеко.

Мои инстинкты борьбы или бегства активизировались, и я вскочила на ноги, даже пытаясь осмыслить ситуацию. Очевидно, он не собирается просто так отпускать меня. Я чувствую себя такой глупой из-за того, что раньше не замечала глубины его одиночества. Изоляция свела его с ума, и он впал в отчаяние.

Но хотя я, может быть, и бегунья, я точно не шлюха. Я всегда буду сопротивляться. Это то, чему Кев научился на тяжелом пути, и то, чему Сильвестр тоже научится.

— Ты прав. Я делала плохие вещи, чтобы выжить, и я определенно не свободна от греха. Так что не заблуждайся и не думай, что ты станешь исключением, — рычу я.

Выражение лица Сильвестра становится грозовым, это единственное предупреждение, прежде чем он встает и бьет меня сзади по лицу, от чего я падаю на задницу.

Он показывает на меня и рычит:

— Это последний раз, когда ты проявляешь неуважение ко мне в моем собственном доме.

Затем он устремляется к лестнице так быстро, как только позволяют деревянные колышки. Мне нужна секунда, чтобы очистить зрение от звезд, от огня на щеке и от крови во рту. Со мной случались ужасные вещи, но даже Кев никогда не бил меня так.

— Что ты делаешь? — воскликнула я в панике, когда он бросился вверх по ступенькам.

Вскочив на ноги, я бегу за ним, добегаю до верха лестницы, когда он поднимает ружье и направляет его прямо на Энцо, который стоит на полпути по коридору со свирепым выражением лица.

Должно быть, в какой-то момент он схватил ружье, когда поднимался.

— Вернись в свою комнату, сынок, — предупреждает Сильвестр, его тон ровный, словно он пытается не напугать дикого медведя.

— Этого не случится, — рычит Энцо, побуждая Сильвестра нажать на цевье пистолета, что является явной угрозой.

Клянусь Богом, если он выстрелит, я надеру ему задницу и не буду испытывать угрызений совести.

Как будто потревоженный суматохой, звук волочащихся цепей прерывает все, что Сильвестр собирался сказать. Он вскидывает голову и смотрит в потолок: по полу тяжелыми шагами идет беспокойный дух.

— Ты их разозлила, — плюет он через плечо.

— Я? — повторяю я, ошеломленная. — Это ты ведешь себя как сумасшедший.

— Ты еще не видела сумасшедших, юная леди. А теперь иди туда! — я тот момент, когда последнее слово покидает его рот, шаги наверху замирают, усиливая звук его голоса до громоподобного.

Куда?

На мой вопрос быстро отвечают, когда замечают, что он показывает пистолетом в направлении своей комнаты.

Мои глаза расширяются до невозможности.

— Нет, блять, — рявкаю я. — Я не останусь с тобой.

Энцо делает шаг в сторону обезумевшего мужчины, но Сильвестр замечает его и направляет на него пистолет.

— Отойди! Я снесу твою чертову голову.

— Энцо, просто уходи, — рявкаю я. Его взгляд устремляется на меня через плечо Сильвестра.

Я тихо произношу:

— Пещера.

Ему придется довериться мне, чтобы уйти. Это то, что я умею лучше всего.

Энцо сжимает челюсть, мышцы грозят лопнуть. Его глаза становятся обсидиановыми, а взгляд обещает смерть, когда он снова медленно отступает в сторону комнаты.

Он не отводит взгляд до самой последней секунды. Сильвестр захлопывает дверь нашей спальни и запирает ее на ключ.

Прежде чем он успевает направить оружие на меня, я поворачиваюсь и бегу к лестнице.

— Черт возьми, вернись!

Я спускаюсь по ней достаточно быстро, чтобы чуть не упасть лицом вперед. Сильвестр несется по коридору и спускается по ступенькам за мной, но я выбегаю из парадного входа прежде, чем он успевает добраться до последней ступеньки.