Стала бы я винить ее за то, что она ему рассказала? И да, и нет. Барби предупредила бы Билли по тем же причинам, по которым я не рассказала Мако, кто он такой. Страх. То, что Билли вбил в нас с Барби так глубоко, что это засело у нас в костном мозгу.

Не осознавая этого до конца, я убедила себя, что если я скажу Мако, кто такой Билли, он узнает. Он поймет, что это я, и придет не только за мной, но и за Мако. Барби накачала свой организм наркотиками, которые легко вызывают паранойю. Как только мы покинули ее дом, она, вероятно, убедила себя, что Билли узнает об этом, и предупредила его.

Осознание этого заставило меня глубже вжаться в диван. Я не могла смотреть на этот диван в течение нескольких месяцев после того, как опозорилась на нем, а теперь он - единственное, что приносит мне хоть какой-то комфорт.

Как бы я хотела, чтобы Мако был здесь.

Я включаю телевизор погромче, идет какое-то реалити-шоу, на которое я почти не обращаю внимания. Я надеюсь, что привилегированные женщины, жалующиеся на свою жизнь, помогут заглушить очень страшные мысли, грозящие вызвать у меня приступ паники.

Негромкий шум проникает сквозь сон, заставляя мозг отвлечься от него и вернуться в реальность. Яркие вспышки света мелькают на моих веках, а затем их примеру следуют гнусавые голоса из телевизора. Повторы того реалити-шоу все еще идут.

Боже, как долго это продолжалось?

Сердце заколотилось, и в нем поселилось тошнотворное чувство. Что-то разбудило меня. Воздух кажется другим. Как будто кто-то находится в комнате вместе со мной.

Сердце заколотилось, я медленно открываю глаза, пока не вижу комнату. Ничего не бросается в глаза. Ничего необычного, кроме ощущения, что на меня смотрят.

Свет мерцает в просторной гостиной, отбрасывая пляшущие тени по всей комнате. Столовая соединяется с гостиной и ведет на кухню, где одна стена - сплошные окна. Райан упоминал, что это стекло защищено от урагана, но это не значит, что кто-то не сможет найти изобретательный способ проникнуть внутрь, если очень захочет.

Я приподнимаюсь на руке, вглядываюсь в темноту, молясь, чтобы в тени за мной никто не наблюдал. Мои инстинкты сейчас кричат красным, но я пока не могу понять, почему. Как раз когда я начинаю немного расслабляться, из столовой раздаются шаги. Я вскакиваю, одеяла путаются в ногах и едва не ставят мне подножку, когда из тени появляется тело.

Я замираю, когда в поле зрения появляется его лицо. Все предупреждения, о которых я говорила себе раньше, сбылись. Я знала, что он придет за мной. Я, блядь, знала это.

— Привет, Билли, - приветствую я, мой голос дрожит. Нет смысла скрывать свой страх. Билли уже хорошо знает его вкус.

— Ты скучала по мне? - спрашивает он, его голос низкий и зловещий. Он, как всегда, одет в костюм. Безупречен, как никогда, даже когда собирается совершить похищение. Он худее, чем в прошлый раз, когда я его видела, и костюм на нем не такой приталенный, как обычно. Его кожа стала более серой, а по лицу разбросаны шрамы от прыщей.

Метамфетамин действует на него. Его тело разрушается.

Пронзительные глаза сверлят меня с другого конца комнаты. Это всегда было самым страшным качеством Билли. И дело не в огромном шраме на обветренном лице, и не в том, что Билли ведет себя устрашающе. Это всегда были его глаза. Холодные, темные и мертвые. Даже метамфетамин не может приглушить тьму в этих глазах.

— Я всегда это делаю, - шепчу я, отрывая ноги от одеяла и вставая во весь рост. Слава Богу, что я оделась в треники и футболку. Билли с огромным удовольствием стал бы приставать к моему телу, если бы на мне было хоть что-то откровенное.

Мой личный бугимен засунул руки глубоко в свои черные брюки и уставился на меня с отрешенным выражением лица. Мурашки бегут по позвоночнику, несмотря на тепло в доме. Если бы я сейчас побежала, Билли погнался бы за мной. Может, я и знаю этот дом лучше, чем он, но у него гораздо больше опыта, как у кошки, охотящейся за мышью. В конце концов, он меня поймает.

— Что ты здесь делаешь, Билли? - спрашиваю я, нервно сглатывая. Он делает еще один шаг вперед. Мой взгляд устремляется на вход в фойе. Я не могу отступить назад еще дальше, так как диван упирается мне в ноги.

— Не прикидывайся дурочкой, Ривер. Ты прекрасно знаешь, почему я здесь, - негромко произносит он.

Мое сердце падает. Где, черт возьми, мой телефон? Наверное, засел между подушками дивана. Там, где его трудно достать. И уж точно не там, где я могла бы спрятать его в карман. Билли следит за мной, как ястреб, и ждет, когда я дернусь так, что ему не понравится, прежде чем наброситься.

— Что тебе сказала Барби?