Кухня в том же состоянии, что и в прошлый раз, когда я здесь была. И все предыдущие разы, сколько я себя помню. Я наблюдаю, как глаза Мако вбирают в себя каждую деталь. Непреодолимое желание завязать ему глаза становится почти невыносимым. Я ненавижу, что он видит место, где я выросла. Мне не нравилось, что Райан тоже видел это, но что-то в том, что Мако узнает, откуда я родом, ощущается иначе.

С Райаном я чувствовала, что должна произвести на него впечатление. Доказать ему что-то. А у этого убогого дома нет никаких оснований для того, чтобы произвести впечатление на своего парня. Райан усмехался и смотрел свысока на этот дом и Барби. Мне стало неловко, во рту остался неприятный привкус, и я почти уверена, что это заставило Райана смотреть на меня с меньшим благоговением.

Что касается Мако, то я просто хочу оградить его от такой жизни. Не потому, что мне нужно произвести на него впечатление, а потому, что я боюсь, что он будет меня жалеть. А мне меньше всего нужна жалость.

Но, конечно, Мако всегда удивляет меня. То, что потускнело в глазах Райана, сияет и в глазах Мако, когда он смотрит на меня. Благоговение. Ему не нужно произносить эти слова сейчас, он уже сказал их раньше. Он... гордится тем, что я вышла из такой дыры и стала той, кем являюсь сейчас. Даже если я убийца. Для Мако это не имеет значения. Не тогда, когда человек, которого я убила, заслужил все, что я с ним сделала.

— У тебя есть деньги? - нетерпеливо спрашиваю я. Барби сидит в своем обычном кресле, попыхивая сигаретой.

— Неужели ты не можешь хоть раз навестить свою мать? Ты приезжаешь сюда только за деньгами. Я начинаю чувствовать себя использованной.

Я бросаю на нее сухой взгляд. — Мило, Барби. Очень мило.

Чернота пляшет по краям моего зрения. Я ненавижу находиться на этой кухне.

— Ривер никогда не рассказывала тебе историю о том, как она получила свое имя? - спрашивает Барби, разглядывая Мако с ног до головы, как кусок мяса. Я бы поправила ее, если бы не была виновата в том, что делаю то же самое каждый раз, когда нахожусь рядом с ним.

— Нет. - Его ответ короткий и лаконичный. Я бы сказала, что мне это неинтересно, если бы не изгиб брови, направленный в мою сторону. Я вздыхаю, сожалея о том, что взяла Мако с собой в это место.

— У меня начались роды, когда я бежала со всех ног, - начинает Барби, сосредоточив свое внимание на потертом столе. — Я подумала, что меня будет труднее поймать, если я окажусь в реке. - Она кивает головой в сторону тихой, грязной реки. — Подумала, что так он меня не поймает. И вот я здесь, меня преследует один из самых страшных мужчин на свете, и тут Ривер решает, что она хочет появиться. Я кричу, плачу, умоляю спасти меня, но при этом активно пытаюсь удержать ребенка, чтобы он не вышел из моего тела. - Сухая усмешка сползает с ее потрескавшихся губ. — Но Ривер это не понравилось. Она хотела выйти прямо там и тогда. Итак, вода мне по грудь, Билли не видит, что происходит. Он подходит ко мне сзади, пистолет в руке, уже поднят к голове, и замирает, когда я поднимаю Ривер, и он слышит первые крики маленького ребенка. - Она делает паузу и обращает ко мне свои усталые, пустые глаза. — Ривер - это то, что в конечном итоге спасло мне жизнь в тот день. Как только Билли услышал ее крик, он решил, что ему это нравится. А потом сделал миссией своей жизни слышать ее плач до того дня, когда она сбежит из Шэллоу Хилл.

Зловещая тишина воцаряется над нами, когда последние слова Барби звучат, а затем исчезают в прохладном воздухе. Я вздрагиваю, несмотря на то, что в этом доме чертовски жарко.

Я всегда ненавидела эту историю. Историю о моем рождении и о том, как я появилась на свет. Билли готовился убить беременную женщину и пустить ее и ее мертвого ребенка в плавание по реке. Неудивительно, что из реки вытащили не один труп. Все они были ничейными, без родных и близких, и ни одной живой души вокруг, которой было бы не наплевать. Барби, возможно, повезло, и она вызвала бы сочувствие, поскольку в момент убийства была беременна, но не настолько, чтобы по-настоящему искать убийцу.

Столько ночей я мечтала, чтобы все так и было. Я ненавидела себя за то, что родилась, потому что, если бы я подождала еще минуту, меня бы никогда не было. Я бы не перенесла пыток и издевательств, которые так и не закончились, даже спустя двадцать два года. Мне был бы открыт доступ в рай без необходимости сначала пройти через ад. Я была бы свободна.

— Может быть, твоя жизнь и была спасена, но моя закончилась в тот день, - говорю я, заставляя себя быть спокойной. Она ухмыляется, как будто знает, как сильно меня задевает эта история. Мако ничего не говорит, но уголки его глаз немного смягчились.

— Деньги, Барби, - напоминаю я, нетерпеливо щелкая пальцами. Напоминание о Билли разожгло новый огонь под моей задницей.

— У меня их нет, - коротко отвечает она.

Мако встает рядом со мной, скрещивает руки на широкой груди и смотрит на Барби, нахмурив брови. Он не смотрит на нее сверху вниз, как будто он лучше ее - он смотрит на нее сверху вниз, чтобы запугать ее.

Для меня.