Сглотнув, я опускаю взгляд на уже почищенный и разделённый на дольки апельсин, который протягивает мне Гай.

— Спасибо, — говорю я, беря в руку кусочек фрукта.

— Доктор сказал, что тебя можно выписать прямо сегодня, — говорит Гай. — Хочешь ещё полежать в палате или...

— Нет, в палате лежать не хочу. Я хочу полежать на твоей кровати.

Он смущённо прокашливается, а я глазам не верю, когда вижу смущённого Гая Харкнесса. Как это очаровательно выглядит!

— То есть, ты готова ехать прямо сегодня?

— Да... Да, наверное.

Гай опускает взгляд к моим рукам, покрытым синяками, потом поднимается выше, к лицу, рассматривает ссадины, ранку на губе, а глаза гневаются и вспыхивают.

— И всё же я бы предпочёл убить его собственноручно, — говорит он ледяным до ужаса голосом. — Я бы заставил его пожалеть о каждой отдельной боли в твоём теле.

— Но он мучился перед смертью, — заверяю его я. — Ему было больнее, чем мне. Не волнуйся.

— Но утрата возможности это видеть своими глазами меня убивает, Каталина.

Впервые за долгое время я замечаю явную деталь в его словах и говорю:

— Ты так любишь моё имя.

Он нахмуривается, не понимая, к чему я это клоню. Я тем временем со смешком продолжаю:

— Ты около сотни раз в день обращаешься ко мне по имени. Почти каждый наш диалог начинаешь с моего имени.

— Потому что лишнее звучание твоего имени напоминает мне о том, что ты всё ещё рядом со мной. — И после небольшой паузы Гай грустно добавляет: — Так я убеждаюсь в том, что ты ещё не ушла.

Я не знаю, что на это ответить. Особенно трудно соображать становится, когда я вижу, как остекленел его взгляд. Взгляд, полный дикого страха. Кровавый принц, который ничего не боится, боится, что однажды я могу уйти.

Отворачиваюсь, чтобы больше об этом не думать.

* * *

Когда меня выписывают из больницы, на улице уже ночь. Я пытаюсь спуститься по ступенькам самостоятельно, но боль пронзает всё тело, едва я ступаю на землю раненой ногой. Доктор предупредил меня не делать резких движений, иначе разойдётся шов, который наложили на мою рану, и кровь потечёт снова. Поэтому уже на следующую секунду Гай поднимает меня на руки и несёт к машине. Я почти чувствую, как воздух стал свободнее, как ощущается сама свобода в кислороде.

— Чувак, я тебе, конечно, доверяю и все дела, но! — Нейт подбегает к нам сзади, глядя на то, как Гай сажает меня в машину. — Осторожнее с ней. Я, блин, до сих пор слышу её крик. Мне в кошмарах это будет сниться... Так что ты поосторожнее с ней.

— А без тебя я, конечно, не догадался бы об этом, — бросает в ответ Гай саркастичным тоном.

Нейт делает такой звук, будто передразнивает друга, и корчит за его спиной глупые рожицы, высовывая язык.

— Если бы ты не был Кровавым принцем, я бы тебя побил, ей-богу! Бесишь!

— Нейти, пока! — машу я ему рукой, желая отвлечь.

И его выражение лица сразу меняется, он прямо светится от счастья, подскакивая на месте.

— Пока, крошка! Буду рад видеть видеть позже... Главное мы выполнили. Теперь ты в безопасности.

— Да. Увидимся ещё.

— Конечно.

Гай закрывает дверцу машины, садится за руль, и мы выезжаем на трассу, всё отдаляясь и отдаляясь от больницы.

Я слежу за обстановкой ночного Сиэтла. Вот-вот начнётся дождь, вот-вот всё вокруг снова будет сырым и холодным, люди запрячутся под зонты, а я тем временем продолжу своё тихое существование. Но уже под другим именем. И под другой ответственностью.

— Ты поймал и Джаспера? — спрашиваю я, когда Гай заворачивает к мосту, ведущему в пригороды Сиэтла. Я на мгновение даже замираю, когда вспоминаю, как когда-то через этот мост добиралась в университет домой и обратно.

— Нет. Поймать его будет задачей сложнее, чем какое-либо другое.

— А где он вообще может находиться?

— Где бы он не находился, я его убью, — произносит Гай. — Не переживай.

Он автоматически, наверное, даже совершенно этого не сознавая, хлопает меня по голой коленке ладонью, но у меня от этого мимолётного жеста загорается сердце. Но я не подаю никакого вида, так что он даже не замечает этого.

Уже спустя полчаса мы добираемся до Клайд-Хилла, до той самой улицы, на которой живёт Гай. Он по-прежнему поднимает меня на руки, пока я закидываю руки ему на плечо и шею, и меня ведут в дом из чёрного камня. Вистан добился не только того, чтобы сын пугался светлой одежды из-за бесконечных брызгов крови, но и светлого цвета в общем.

Мы входим внутрь, и только после этого Гай сажает меня на свой диван. В больнице меня тщательно вымыли и дали новую одежду, так что я не боюсь запачкать совершенно чистый диван или заляпать идеальные полы.

— Тут по-прежнему так чисто, — говорю я.

— Я по-прежнему здесь не ночую, — отвечает со смешком Гай, проходя к кухне и доставая бутылку воды и пакетик с бинтами. Во второй руке у него появляются ножницы. — Доктор сказал менять твою повязку каждые два часа.