— Но ты принц, а не король, — уточняю я, откуда-то найдя силы хихикнуть.

— В этом и заключается вся суть. Ты стоишь выше меня. По крайней мере, я заставлю всех считать также.

Я кладу бумагу на живот, пытаясь привстать на кровати, а потом дверь вдруг вновь открывается.

— Нейт, я ведь сказал... — строго начинает Гай, но его перебивает со смешком вошедший Зайд:

— Х_й тебе, а не Нейт. Я вообще-то зашёл отдать это.

Его карие глаза сперва кажутся мне осуждающими, а потом вдруг превращаются в виноватые и смущённые. В его нататуированной руке — золотая карта.

— Твоя карта, цыпочка, — говорит он каким-то тихим голосом. — И прости, что я надумывал себе всякую ху_ню.

— Всякую ху_ню? — недоумённо повторяю я, на что Гай слегка округляет глаза и шикает, словно отчитывая меня за матерщину.

— Зайд, — с нажимом произносит он.

— Ой, да не е_и мне мозги! — Зайд закатывает карие глаза. — Не время сейчас сюсюкаться. Я, правда, был долбо_бом. Я же решил, что ты и впрямь сбежала.

— Ничего, — улыбаюсь я, кивая. — Всё в порядке. — А потом улыбнувшись шире, добавляю: — Зáйди.

— Ё_аный в рот, — усмехается он. — Вот я и заслужил этого звания.

— Но Нейту ни слова.

— Нет. Я всё-таки похвастаюсь этому пиз_юку, не сомневайся.

Он всё же вручает мне в руку золотую карту с витиеватой надписью «Каталина Харкнесс» снизу. Я даже спрашивать не хочу, как и где он её достал, потому что мне отчего-то кажется, что на свете нет ничего, чего не смог бы Зайд Парса.

— Моя карта? — спрашиваю я Гая.

— Да, — кивает он. — Гарантия твоей безопасности... А теперь, Зайд, лучше исчезни отсюда сам.

— Абьюзер, — усмехается Зайд, а потом всё-таки движется к выходу. — Я вообще не е_у, как Лина будет тебя терпеть такого.

Дверь закрывается, снова создавая для меня отдельный с Гаем мир. Я всё вижу, как его губы хотят приоткрыться, а голос вырваться наружу. Вижу, что он хочет что-то спросить, но будто бы не знает, будет ли это правильно.

Зато я сразу догадываюсь, что именно он хочет спросить.

Я верчу в руках карту и как бы невзначай произношу:

— Я убила Хью.

Он делает вздох — слишком громкий и полный облегчения, будто бы от того, что я сама это сказала, и ему не пришлось вытягивать из меня эту информацию.

— Я видел его труп, — кивает он. — Но я никогда бы не подумал, что это сделала ты.

— Не думал, что я на такое способна? — усмехаюсь я.

Гай отрицательно качает головой. Ему будто бы жаль, что мне пришлось сделать нечто подобное.

— Но как бы то ни было, он ведь заслужил? — спрашиваю я.

— Конечно. Ты проявила милосердие, пока размазывала его чёртовы мозги по полу. Если бы он попался мне...

— Да, я помню. Ты бы запихал его оторванный член ему же в глотку.

Гай издаёт смешок, и со стороны мы выглядим так, будто находимся на простой повседневной встрече и обсуждаем самые незамысловатые вещи.

Он снова тянется к моей руке, он словно хочет постоянно чувствовать меня физически, ища любую возможность касаться моей кожи. И это как-то не вяжется с историей того, что он ненавидит физические контакты, о чём мне однажды рассказывал Нейт. Может быть, я вхожу в число избранных?

— Теперь ты в полной мере моя девочка, — говорит он тихо, опуская глаза к моим губам. — Ты согласна быть моей девочкой?

— А ты будешь тогда моим мальчиком?

— Нет. Я буду твоим мужчиной.

У меня внутри всё переворачивается от произнесённых им слов. Ему так легко удаётся будоражить моё сознание. А я удивляюсь тому, как легко способна переключаться на желание тесного с ним контакта после ужасающих событий, которые мне довелось пережить.

— Тогда я согласна быть твоей девочкой, — выдыхаю я.

— Сперва мы поедем домой. Прятаться больше не нужно.

— Домой? К тебе?

Он кивает, а я мигом вспоминаю его роскошный, мрачный дом в Клайд-Хилле. Тёмные, серые мраморные полы отпечатались в моей памяти очень хорошо. И все те картины, висевшие на стенах, словно изображения королевской семьи.

А потом я почему-то вспоминаю его кровать.

Желая отвлечься, я хватаю апельсин, намереваясь его съесть. Пытаюсь снять кожуру, вонзая ногти в плотную поверхность, но у меня ничего не выходит.

— Я почищу, — говорит Гай, глядя на мои жалкие попытки достать себе пропитание. Он берёт с моих рук апельсин, достаёт из пояса штанов перочинный ножик и принимается чистить фрукт.

Я сперва смотрю на его уверенные красивые руки, но потом взгляд сам перемещается к его груди, показывающейся через раскрытую часть его чёрной рубашки, верхние пуговицы которой распахнуты. На шее всё ещё висит цепочка с крестом и ещё одна с игральными картами. Я вспоминаю его безупречное тело и задумываюсь: подвернётся ли мне когда-нибудь возможность коснуться его также, как он касался меня когда-то. Потом в голову лезут шрамы на его спине. С двенадцати лет... Вистан наказывал сына с двенадцати лет. Тушил сигареты о кожу.