И тогда в полной мере убедившись в том, что я совсем не против происходящего, Гай осторожно стягивает с меня нижнее бельё.

Я умираю, я желаю, чтобы это никогда не заканчивалось, я совершенно не стыжусь того, что оказалась под ним неприкрытая. Что он видит то, что ещё никто никогда не видел. Самую сокрытую часть меня.

Внутри всё переворачивается, паникует, а голова опьянена, но при этом я трезва на все сто процентов и полностью осознаю всё, что сейчас со мной делается.

— Постарайся не издавать громких звуков, — шепчет Гай, находясь между моих ног. Я чувствую его дыхание у себя внизу. — Нас могут услышать.

— Кто? — вырывается у меня, пока глаза прикрыты, пока тело ноет от желания. — Ах...

И тогда я чувствую, как его влажные губы касаются того, что есть у меня между ног.

Я сгибаюсь от неожиданности, но его руки хватают меня и сжимают к дивану за талию, не давая сдвинуться с места. После губ чувствуется его язык, и миссия не издавать громких звуков оказывается под угрозой, когда у меня приоткрывается рот, и из горла уже выходят первые стоны.

— Гай... — шепчу я, дыша слишком громко.

— Да, милая? — В его голосе слышатся нотки насмешки, когда он это произносит.

— Ты издеваешься, — констатирую я факт.

Он ухмыляется, я чувствую это всем своим телом, над которым он взял контроль. Его руки продолжают сжимать мою талию, я извиваюсь под ним, пока чувствую, как пылает всё моё женское существо, когда его язык и губы делают такие движения, что заставляют меня содрогаться. Сердце трепещет в груди, оно собирается стучаться по внутренней стороне груди бесконечно долго, пока я не ослабну.

Сладкие, приятные, невероятные движения между моих ног... Я никогда не думала, что что-то может вызывать такие сильные чувства, когда кажется, что ты вот-вот откинешься от удовольствия и не будешь даже жалеть о такой глупой смерти.

Я чувствую, словно что-то ползёт по моим раздвинутым ногам к той самой точке, в которой всё и происходит. Что-то тянущее и изнывающее.

Комнату заполняют причмокивания Гая, мои тихие стоны и звук трения кожи о кожу, когда я извиваюсь на диване, никак не пытаясь лежать ровно и спокойно. Я опускаю вниз руку, касаясь головы Гая, и запускаю пальцы в его волосы. Наконец моя мечта осуществляется, потому что теперь я сжимаю его волосы, прижимая ближе к чувствительному месту, пока его голова неустанно трудится над принесением мне удовольствия.

— Гай... — хнычу я, чувствуя, как тело загорается всё сильнее и сильнее от его напористых движений языком.

— Осталось немного, милая, — сбивчивым дыханием сообщает он. Его руки опускаются с моей талии к ногам, и он держится за мои бёдра, сжимая кожу пальцами и не давая мне свести ноги вместе.

И он прав. Осталось немного.

Потому что я уже чувствую, как удовольствие медленно ползёт по моему разгорячённому телу вниз. Как оно вот-вот настигнет меня именно там, где всё и происходит. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть осталось до конца для того, чтобы считать это дело завершённым. От нетерпения я сама шевелюсь туда-сюда, желая приблизить этот самый конец.

А потом Гай вдруг отодвигается, и я больше не чувствую его губ и языка у себя между ног. От разочарования я едва не плачу, беспомощно моля его продолжать.

Лицо Гая вдруг оказывается у моего уха, а рука, опустившись ниже, проводит по тому моему месту, которое изнывает и ноет уже несколько минут. Он делает несколько быстрых круговых движений и шепчет:

— Кончай, Каталина.

И будто под его приказом я распадаюсь на миллион частей, когда удовольствие, достигнув своей точки, выбирается наружу мощным порывом.

Крик вырывается из горла прежде, чем я успеваю это осознать. Моё влажное тело трясётся и дёргается, а я не могу никак это проконтролировать. Я дрожу, каждая клеточка моего тела дрожит вместе со мной.

А Гай отходит, словно с удовольствием рассматривая результат своей работы.

— С днём рождения, Каталина Харкнесс, — усмехается он.

На утро своего дня рождения я просыпаюсь в спальне Гая.

Не помню, в какой момент вчерашней ночи он перенёс меня сюда, но, хоть вчера я испытала нечто невероятное, никогда прежде мне не знакомое, я в какой-то степени разочарована тем, что мы не занялись любовью в полном значении этой фразы.

Я привстаю на локтях, случайно задевая локтем руку Гая. Он спит рядом, и мне так странно видеть его такое безмятежное лицо, что я ненароком любуюсь. Его глаза закрыты, каштановые волосы в беспорядке на чёрной подушке. Я хочу провести по ним рукой, опускаю взгляд на его рубашку, слегка потрёпанную. Гай спал в одежде, в отличие от меня, так что одеяло досталось мне одной, пока он лежит на одной подушке.

Как вдруг начинает шевелиться и открывает глаза.

— Доброе утро, — шепчет он, и его сонный голос такой хриплый и притягивающий, что у меня снова всё ноет.