Мудила закатил глаза и двинулся к кровати. А я только сейчас начала понимать, что нужно придумать что-то. Я не буду спать с ним на одной кровати.

Подойдя к ней, я взяла подушку и осмотрелась в поисках ещё одного одеяла: потому что на постели лежало только одно, рассчитанное для двух человек. У окна стояла кресло-качалка, а на нём лежал тёплый плед. Отлично, то, что нужно.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Мудила, наблюдая за мной. Я как раз только схватилась за плед.

– Ты ведь не думал, что я лягу в одну кровать с тобой, правда?

– И где ты собираешься спать?

– Не знаю. Хоть на полу, хоть в ванной… Может даже, на этом кресле. Ничего страшного, если я…

– Ложись на кровать.

– Я ведь сказала, что не буду с…

– Я лягу на полу. Тащи свою попу сюда и ложись.

Я застыла на месте, часто заморгав, как будто что-то попало мне в глаз. Это было слишком благородно для человека, который изо дня в день надо мной издевается. И над которым ещё хуже издеваюсь я.

Что-то не так, определённо.

Сощурившись в подозрении, я наблюдала за тем, как Эйс взял оставшуюся подушку с кровати, подошёл ко мне и отобрал плед.

– И что это ты планируешь? – спросила я. – Это какой-то план? Может, посреди ночи ты сбросишь меня с кровати на пол? Или наложишь в постель снега, пока я буду спать? Или не снега…

– Или просто заткнись и ложись. Ты уже действуешь мне на нервы. Клянусь православным богом, сейчас уложу тебя насильно, если не сделаешь этого сама.

Не дав мне опомниться, он прошёл мимо и направился к окну. Задёрнув штору, он бросил подушку и плед прямо под подоконником, рядом с батареей. Я молча смотрела на то, как он устраивается, подкладывая свою куртку под себя, как матрас, и подушку под голову и укрываясь пледом. Выглядело не очень комфортно, но, кажется, он был полон решимости провести эту ночь именно так.

Подозрения грызли меня изнутри. Эйс никогда ничего не делает просто так. И уж тем более он не проявляет ко мне ни малейшей заботы. С чего бы вдруг сейчас это делать? Ему было бы выгодно просто дать мне лечь на полу, а самому устроиться на кровати.

– Хорошо, – сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Но я предупреждаю: если ты что-нибудь задумал, тебе не поздоровится.

Он проигнорировал мои слова, отвернувшись к стене.

Я ещё немного постояла, раздумывая, стоит ли продолжать выяснять отношения, но потом решила, что лучше оставить его в покое. Что бы он ни задумал, я буду начеку.

Медленно подойдя к кровати, я осторожно присела на край. Она была такой мягкой и тёплой, что было сложно удержаться от соблазна лечь и провалиться в сон. Но что-то мне подсказывало, что расслабляться ещё рано. Однако, как бы я ни старалась бодрствовать, усталость взяла своё. Вскоре мои глаза начали слипаться, и я почувствовала, как проваливаюсь в сон.

Надеюсь, я не пожалею об этом утром.

Эйс

Я проснулся с желанием сдохнуть.

Спина и шея затекли так, словно я всю ночь таскал брёвна. Чёрт бы побрал этот пол. И этот номер. И моё благородство тоже.

С трудом разлепив глаза, я привстал и попытался хрустнуть шеей. И хруст действительно раздался, но такой громкий, что мне показалось, я случайно сломал себе шейные позвонки. Зашибись. Не хватало мне заработать инвалидность. Потом я потянулся и хрустнул уже спиной. Да уж, куртка – не самый лучший способ смягчить пол для сна.

Я провёл рукой по растрепавшимся волосам, чтобы хоть немного их пригладить, и взгляд невольно упал на спящую Милу. А затем я потянулся к телефону и посмотрел на отображающееся время. 08:12. Я думал, Милана выспалась и уже проснулась. Учитывая, что это не она провела всю ночь на полу.

На самом деле, я ожидал увидеть разъярённую фурию, готовую продолжить вчерашнюю ссору. Она бы снова высказала, какой я придурок и что мой поступок ничего не значит для неё.

Но вместо этого передо мной лежала совершенно другая Милана.

Она свернулась калачиком под одеялом, прижимая к себе подушку, как плюшевую игрушку. Светлые волосы с розовыми прядями, обычно собранные в косички, рассыпались по подушке. Одна прядь упала ей на щеку, и она забавно сморщила нос во сне, пытаясь сбросить её. Губы были слегка приоткрыты, и она тихо посапывала, что-то бормоча себе под нос. Кажется, ей снился какой-то хороший сон.

Надеюсь, я.

На лице не было и следа её обычной надменности и раздражения. Она выглядела сейчас беззащитной. И даже, чего уж там скрывать, милой. Такой, какой я её знал когда-то.

Меня вдруг охватило странное чувство. Желание встать, подойти поближе, коснуться её. Наверное, такое происходит автоматически, когда видишь что-то милое. Кого-то вроде котёнка или щенка. Обычно всегда хочется затискать.