Этот смазливый норвежский мужчина со светлыми, почти белыми волосами, говоривший с таким сильным акцентом, что каждая его фраза звучала как мат, представился Олафом. Я неосознанно вспомнила того забавного снеговика из мультика.

Олаф сопроводил нас к трансферу, который, как он заверил, должен был довезти нас до самого шале.

Оказалось, что оно находится в самой настоящей заднице мира, в самой её сердцевине. Из окна автобуса почти ничего не было видно: всё скрывалось под плотным туманом и густым снегом… В общем, всё было абсолютно белым. Но по тому, как угрожающе наклонён был автобус, я поняла, что мы не просто едем, а покоряем гору, медленно, но верно поднимаясь всё выше и выше.

Моментами, когда колёса наезжали на что-то, больше напоминающее ледяной булыжник, у меня случался мини-инсульт. Мы в чёртовых горах! Едем посреди заснеженных лесов, по ледяной дороге! А вдруг там по сторонам обрыв какой-нибудь? Сделай этот водитель одно лишнее движение – и прощай, мир. Ни видеоигры, ни горячего шоколада, ни нормального сна… Ну, хотя сон будет, но уже вечный.

Мне всего восемнадцать, мне как-то рановато умирать. Тем более, что я ещё не закончила разработку своей видеоигры. А вдруг там получится что-то гениальное? Нельзя же лишать человечество такого шедевра из-за чьей-то неосторожности на скользкой дороге.

Доехав, наконец, до места назначения, я вышла наружу одновременно и неохотно, и с невыносимым желанием поскорее преодолеть расстояние до моей кроватки, которая ожидает меня уже целые сутки. Она была моей единственной надеждой в этой заснеженной глуши. По крайней мере, на ближайшие несколько часов.

Шале выглядело достаточно неплохо. И уютно. Весь из дерева, в два этажа, со своим двориком, который сейчас был заполнен заснеженными машинами. Света в окнах почти не было. Ну оно и понятно. Сейчас слишком поздно. Но по всей крыше были развешаны гирлянды, которые и освещали всё вокруг: ели, снег, скамейки и даже деревянные качели во дворе, отгороженные небольшим забором. Неподалёку, под громадными горами, виднелось тёмное пятно леса. Ещё вокруг было очень тихо. Ни надоедливого шума проезжающих машин, ни лишних голосов. Спокойствие и умиротворение. Только едва слышный свист ветра. Но очень холодно.

Ну короче, плюсы дополняются сразу же минусами.

Водитель вылез из автобуса и вытащил наши чемоданы. К нему поспешило два парня, вынырнувших из шале, распахнув деревянные двери. Видимо, это носильщики багажа или как там их. Глядя на то, как они тащат наши вещи внутрь, я держала на плече свой рюкзак, о котором так позаботился Кенни.

Наконец, после бесконечной болтовни, которую я даже не слушала от усталости, Олаф пригласил нас внутрь и махнул рукой:

– Добро пожаловать, ребята! Чувствуйте себя как дома!

В нос ударило запахом печки и чего-то съестного. И деревянного. После этого мороза даже захотелось обнять этого странного норвежца в благодарность за то, что наконец впустил нас в тепло.

Я осмотрелась. На стенах висели фотографии с зимними пейзажами в рамках, деревянные полы были устланы тёплым ковром, а недалеко от лестницы, ведущей наверх, трещал костёр в камине. Над ним висели внушительных размеров оленьи рога. Отсюда виднелась и небольшая зона отдыха, с диваном, креслами, журнальным столиком и телевизором, который сейчас был выключен. Помещение было украшено к предстоящему Рождеству.

– Вы голодны? Может быть, перекусите чем-нибудь?

Мы почти синхронно отказались. Всё, чего нам хотелось именно в данную минуту – провалиться в глубокий сон после утомительной поездки. Нам было не до еды.

После того, как профессор Бьёрн велел разойтись по номерам и попросил помнить о том, что завтра в девять мы уже должны быть на ногах, а потом начал что-то бурно обсуждать с Олафом, мы прошли к стойке регистрации, за которой стояла маленькая блондинка. Она широко улыбнулась и поприветствовала нас:

– Здравствуйте, ребята. Добро пожаловать в Friluftsliv Chalet!

Да уж, сюда явно чаще наведываются именно местные. Потому что иностранцы никогда в жизни не смогут вбить название этого шале в Гугл Карты, а найти самостоятельно – и подавно. Но английский у девушки был очень хорош. Акцент был, но не такой явный, как у Олафа, и все слова разборчивы с первого раза.

– Можно ваши паспорта, пожалуйста? – вежливо пропищала она. – Вы уже зарегистрированы, но мне необходимо удостовериться, всё ли верно и все ли на месте.

Хлоя едва стояла на ногах и, наверное, как и я, мечтала о том, чтобы плюхнуться на кровать и проспать до завтра, а может даже и до послезавтра. Она первой попросилась получить ключ, и мы не возражали. Получив его и подождав свою напарницу, Аврору, они пожелали нам спокойной ночи, прокричали Бьёрну: «До завтра, профессор! Мы спать!», на что получили и его пожелание доброй ночи, и удалились, исчезнув у лестницы.