Но не успевает Керан произнести что-либо в ответ, как Микаэль, подойдя к нему сзади, вонзает в спину металлический болт – один из снарядов своего арбалета.
Глава 12
Святые
Я почти не слышу, как выкрикиваю его имя, когда осознание беспощадно рвёт меня в клочья. У меня горит сердце, а тело дрожит, но вовсе не от холода. Холода уже вовсе не ощущается.
– Что это знач… – Не успевает Эфра договорить, как её голос прерывается.
Чьи-то ледяные руки хватаются за плащ на моих плечах и снимают его, а затем толкают меня к земле. А тот, что купила Эфра, выпадает из моих рук.
Я больно падаю на колени, неспособная отвезти взгляда от упавшего Керана.
Он не шевелится…
Он не шевелится…
Он не шевел…
– Опусти голову! – кричит мне кто-то сзади. Тот же человек, что заставил меня сидеть на коленях.
Он не шевелится…
Боже, он не шевел…
Чья-то нога в твёрдом сапоге пинает меня, а потом ложится мне на спину, прижимая к земле. Я не нахожу в себе сил сопротивляться. Снег жжёт мне губы, нос и щёки. Пальцы рук каменеют от холода.
– Так, только вот её не трогайте, – слышится голос Микаэля.
Прижатая к земле, я вижу, как он обходит тело Керана и подходит ко мне. Медленно, но уверенными самодовольными шагами. Он опускается на корточки. Его палец касается моего подбородка, приподнимая лицо.
– Больно было видеть смерть любимого старшего брата? – спрашивает он. – Ты же считала его братом. Мне жаль, что так получилось.
Ему вовсе не жаль.
Он взмахивает рыжими волосами и приказывает человеку, надавившему на мою спину, поднять меня. Я еле встаю, потом поворачиваю голову в сторону Эфры. Она лежит без сознания, связанная. Рядом с ней бросают Тасэна, а затем и Солар с Оттимой. Они все связаны. Зачем связывать трупы? Правильно, не за чем. Значит, они живы.
Их лишили чувств, но меня нет. Вероятно, Микаэль просто решил, что я не представляю никакой угрозы.
Я осматриваюсь и вижу, как вокруг нас вдруг собрались жители деревни. Мужчины и женщины глядят на меня с какими-то коварными ухмылками. А потом они почти разом снимают свои белые шубы, оказываясь в тёмно-коричневых и серых лохмотьях. У каждого на груди виднеется вышитый обруч с тремя вертикальными и одним горизонтальным линиями, последняя из которых образует полуовал.
В недоумении я пытаюсь понять, что происходит, но в голову не лезет ничего из того, о чём хочется думать.
Он не шевелится…
Керан по-прежнему не шевелится…
Он не шевелится…
– Откуда Эфра знает о Святых? – спрашивает Микаэль, встав передо мной. – Ну же, говори. Почему она заговорила о них?
– Потому что у тебя, урод, слишком длинный язык, – говорю я. Стараюсь сохранять самообладание, хотя выходит с огромным трудом. Мне хочется вырвать ему руки и ноги. – Ты, видно, не знаешь, что о злодейских планах не стоит трепаться посреди коридора королевского замка во весь голос.
Он усмехается.
А потом даёт мне звонкую пощёчину.
От удара у меня темнеет в глазах, а кожа щеки горит так, будто к ней приложили горящий уголь. В ушах звенит и звуки отдаются эхом несколько долгих стуков моего сердца.
Теперь уже я готова размазать его по земле, и уверенности ещё больше быть просто не может.
– Хэй, убери руки, – доносится до меня голос.
К нам подходит Хилларк, словно взявшись из ниоткуда. Его чёрные волосы сейчас скрыты под капюшоном мехового плаща лирнагорцев, а красные глаза прикованы ко мне.
– Чего? – возмущённо цедит Микаэль. – Парочка ударов в лицо ничего не изменят. Она заслужила наказаний.
– Нет. Не трогай её. Мы же не животные какие-то, чтобы бить женщин.
– Да, – киваю я. – Вы определённо хуже животных.
Хилларк отталкивает Микаэля в сторону, приближаясь ко мне. Он изучает моё лицо и пытается казаться нежным, когда ласкает мою горящую и наверняка покрасневшую щеку пальцами. Я отворачиваюсь, чтобы его паршивая рука не смела меня трогать.
– Святые хотят вас всех прикончить по приходе в Святыню. – Он наконец убирает руку. – Повторюсь: всех. Но если будешь хорошо себя вести, я договорюсь с ними о помиловании.
Мне хочется плюнуть ему в лицо и высказать то, что он никогда в жизни не дождётся от меня того унижения, которого ждёт. Но я решаю поступить иначе. Дать ему знать о том, как сильно я люблю жизнь и умирать не желаю.
– Керан… – хриплю я. – Он мёртв?
Хилларк, не глядя на меня, отвечает:
– Нет. Пока нет. – Он вынимает из кармашка штанов тонкий болт и показывает мне. И тут я понимаю, что это вовсе не болт арбалета, а нечто вроде шипа. – Просто яд. Убить им нельзя, разве что, если воткнуть прямо в сердце. А так человек просто теряет сознание.
У меня так расслабляются плечи, что я едва не падаю на землю снова.