Она останавливается и резко оборачивается. Защиты рядом в виде Керана у меня нет.

– А с чего мы не должны тебе угрожать? – спрашивает Львица.

– С того, что это нечестно.

– Нечестно то, что тебя не вышнырнули обратно! Ты своим поведением подставишь людей! Я знаю это наверняка.

Потом она продолжает путь, я иду за ней.

– Знаешь, мне не хочется тебя огорчать, но от того, что я не прошла Испытание Наездника, не меняется вся суть моего существа.

– Существа?

– Да! Я желаю быть Охотницей гораздо больше, чем вы все желаете меня прикончить. И я на всё пойду, чтобы достичь своей цели.

Эфра проходит по ледяным улочкам вдоль заледеневших прилавков с тканями. Торговцы приглашают посетить их скромные магазинчики, другие в уважительном тоне приветствуют Эфру как Охотницу. Повернувшись ко мне, она тычет своей когтистой рукой по моей ключице в отчитывающем жесте и злобно цедит:

– Какой цели, глупая девчонка? Ты упустила шанс! Тебе не быть Охотницей, смирись. Прими этот факт. Чем раньше ты это сделаешь, тем тебе и всем остальным лучше!

Мне обидно. Невероятно обидно это слышать. К горлу подкатывает неприятная тоска и боль, как мне казалось, уже утерянные среди всех прочих моих чувств. Но я ошиблась. Потому что вот они, я снова их чувствую. У меня дрожат руки, когда я пытаюсь поправить свой шарф.

– Не говори этого, – шепчу я. – Ты ведь не знаешь, а вдруг…

– Что вдруг? – У Эфры светятся от раздражения глаза. – Вдруг Брикард изменит традиции Ордена Когтей, выстраиваемые сотнями лет? А как же остальные Лидеры и Старейшины? Думаешь, они все согласятся дать тебе второй шанс? Нет. Испытание Наездника лишь одно. Нет шанса на повтор, что бы там у тебя не случилось.

Я упорно не хочу и не буду верить. Я пропускаю её слова мимо ушей, пусть они улетают куда-нибудь далеко, но не поступают в разум.

Лучше мне никого не слушать.

– Сколько стоит этот меховой плащ? – спрашивает Эфра.

Торговец с широченной улыбкой, виднеющейся из-под мохнатых усов, шмыгает носом и отвечает:

– Всего тридцать каттов, леди.

Охотница передаёт ему монеты и берёт плащ с прилавка. Я едва не сообщаю ей о своей неприязни, когда она бросает его мне в лицо, будто нарочно указывая мне на моё место: что я стою где-то внизу и там и останусь.

– Возможно, если я скажу, что могу знать что-то важное, ты изменишь своё мнение обо мне, – произношу я громко, когда мы проходим мимо рынка, оказываясь на заснеженной улице, служащей местом для поклонения богам, в которых верят шиэнновцы.

– Что такого ты можешь знать, что я изменю своё мнение о тебе? – фыркает Эфра, кладя на камень с заледеневшей статуей их бога мира пару монет: обычно так они преподносят своим богам маленькие дары, чтобы те оберегали их. В этом мы отличаемся. Мне преподносить ад-Дарру ничего не нужно, достаточно лишь попросить и произнести пару слов молитвы.

– Я слышала, что Микаэль говорил с братом невесты Мистлока. – Мне не удаётся скрыть раздражения в голосе, когда я добавляю: – Никто не хочет меня слушать, а я всё-таки попробую донести до вас услышанное. Потому что мне кажется, это крайне важно.

Лицо Эфры непроницаемо и полно надменности. Она, наверное, даже и не слушает меня. Для неё я просто неугомонный ребёнок, желающий приключений. И в каком-то смысле она права. Я всегда была таким ребёнком.

– Что тебе известно о неких Святых? – спрашиваю я.

И вдруг выражение лица Львицы меняется. Она переводит на меня взгляд, полный тревоги и даже в какой-то степени страха. Ни за что в жизни не поверила бы, если бы кто-то вдруг рассказал, что Эфра Зербо может чего-то бояться.

– Где ты слышала это слово? – Она впивается когтями мне в плечи.

Не ожидав такого натиска, я выдаю ей первое, что приходит на ум:

– В коридоре замка короля. А что?

– Кому ты ещё рассказывала об услышанном?

– Керану и Брикарду, но они, кажется, не придали особого значения… А что случилось?

Эфра хватает меня за руку и ведёт обратно. Она расспрашивает, где находятся пещеры, у жителей, мимо которых мы идём, и получив нужную информацию, движется ещё быстрее. Я едва поспеваю за ней. Мы доходим до высоких ледяных глыб на берегу Янтарного моря, с которых почти до самой земли тянется замёрзшая вода. Я вижу Керана и Микаэля, заглядывающих в снежную пещеру, переполненную водой.

– Что вы здесь делаете? – заметив нас, недовольно хмурится Керан.

Эфра по-прежнему тащит меня за руку, как родитель своего непослушного ребёнка.

– Нам нужно поговорить, Керан, – твёрдо произносит она, наконец отпуская меня. – Неужели ты действительно проигнорировал то, что тебе поведала Нура?

Парень в недоумении переводит взгляд на меня, его янтарные глаза полны изумления, а затем он снова возвращает свой взор на Львицу.

– Я не понимаю, о чём ты, Эфра. Говори конкретнее.

– Святые! Я про Святых!