Я делаю слишком резкий вдох, когда узнаю его в этом взгляде. У меня подкашиваются ноги, а внутри сжимаются внутренние органы.

Его тело изменилось до неузнаваемости. Он вырос в размерах, кожа стала толстой, твёрдой, покрылась переливающимися серебром чешуйками то здесь, то там. Но в нём осталось и что-то отдалённо человеческое – этот взгляд, волосы и его борода, которые спутались и подросли, стали жёстче и темнее. Если бы я увидела его издалека, я бы вполне решила, что это лесной отшельник, решивший провести свою жизнь среди деревьев и природы. Но вблизи он выглядит как чудовище.

Я отстраняюсь, делаю шаг назад. Часто моргаю, пытаясь прогнать подступившие слёзы, но они непослушно вырываются из глаз и текут по щекам, оставляя влажные дорожки.

Керан вдруг хватает меня за руку и резко оттаскивает в сторону, когда на меня летит один из мелких монстров, хищно оскалившись и заревев. Туча, подлетев по приказу хозяина, откидывает его когтистой лапой, зарычав ещё громче. Мы падаем на землю возле толстого ствола ближайшего дерева.

Периец пытается отползти в чащу леса, и исходя из его по-прежнему полулежащего положения, я решаю, что Мистлок, сбив его с ног, мог сломать или подвернуть ему ногу.

Я возвращаю взгляд на Брикарда. Плевать мне сейчас на перийца. Думаю, остальным тоже.

– Как мы его вырубим? – спрашиваю я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Нам ведь нужно…

– Его нужно убить, Нура, – мрачным голосом произносит в ответ Керан.

«Нура»…

Всё серьёзно.

Недопоняв его слов, я мотаю головой, затем оборачиваюсь, глядя на отражающую нападения монстров Тучу.

– Что ты…

Керан хватает моё лицо, поворачивая его к себе. Его взгляд сейчас полон горечи, тоски и… слёз. Да, кажется, это слёзы.

Никогда не видела, чтобы Керан Атталь плакал.

Сердце у меня в груди наливается кровью.

– Нам придётся убить его, – продолжает он, и голос заполняется состраданием и сочувствием, которые он будто бы выливает не только на меня, но и хранит внутри себя в огромных количествах и не может больше этого сдерживать.

Я с трудом сглатываю.

– Нет… – хриплю я, а потом судорожно, заикаясь, добавляю: – Мы можем… Нам просто нужно, чтобы он был без сознания. Мы свяжем его, отнесём в Гривинсхад, и там ему помогут Лекари. Они вернут его к…

– Он больше не вернётся, – качает головой Керан, пока глаза его сильнее лишь блестят от собравшихся в них слёз. – Это последняя стадия превращения… Его не вернуть, Нура. Но мы можем… прекратить его страдания.

Я ощущаю, словно огромная нечеловеческая рука с силой стиснула меня, заставляя каждую кость болезненно хрустнуть. Боль так сильна, что я забываю обо всём, что чувствовала и не чувствовала когда-либо в жизни, упираюсь головой в обнажённую грудь Керана, опустив лицо, и беззвучно всхлипываю. Его рука ложится мне на спину и успокаивающе поглаживает. Хотя я знаю, что сам он не спокоен.

Совсем.

Затем я отстраняюсь. У меня не было родителей, но были они – Брикард, Керан и Мистлок. Они стали мне семьёй. Они заботились обо мне, любили и оберегали.

А теперь один из них почти мёртв.

Хуже. Он стал одним из тех, кого убивал.

Я стискиваю зубы от злости, гнев кипит во мне, как вода в чане над разведённым огнём. Но вместе с тем я слаба от отчаяния, горя, как потухающий беспомощно уголёк.

– Мистлок… – говорит Керан, подняв взгляд. – Он, должно быть, последовал за перийцем. Нура, я…

– Я пойду за ним, – хрипло отзываюсь я.

Он осторожно кивает.

Страдания отца прекратит сам. Без моего участия.

Туча ревёт и отбрасывает нападающих на него мелких монстров, со стороны больше похожих на диких псов. Тем временем чудище, которое когда-то было Брикардом, не крупнее макарта, но и не совсем меньше его, уже движется к нам, обогнув деревья и оставаясь незамеченным Тучей.

– Беги, Нура, – приказывает мне Керан и вытаскивает из ножен своих штанов пару клинков. – Живо!

Я сперва отползаю в сторону, затем встаю на ноги и уже мчусь в гущу леса, ища глазами Мистлока или перийца. Вокруг так темно, что я начинаю сомневаться в том, что это была хорошая идея. Верхушки деревьев прикрывают местами доступ к лунному свету, который обрывается здесь и снова появляется, заставляя мою голову кружиться, а глаза часто моргать, чтобы вернуть нормальное зрение. Я бегу по сугробам вдоль багряной реки. В некоторых местах холод становится сильнее, заставляя меня поёжиться.

– Нура! – кричит Мистлок, и у меня от страха всё замирает.

Я резко оборачиваюсь и вижу его – целого и невредимого, – прижавшего сбежавшего перийца лицом к земле обеими руками. Тот почти и не сопротивляется: видно, моя теория касательно его сломанной или подвёрнутой ноги вполне имеет место быть.