Мне не нужно повторять дважды. Я удобнее устраиваюсь на бёдрах Гая. Так, что чувствую основание его члена. Не спешу впускать его внутрь, и это такая мучительная пытка, что я с трудом сдерживаю в себе всхлипы. Я начинаю тереться о него, взад-вперёд. У меня горит всё тело, оно словно накалено. Я громко дышу, прижимаясь лбом к изголовью, и тогда Гай целует мне шею, потом лижет её и спускается ниже, покусывая ложбинку между грудями.

– Боже, как же я люблю смотреть на то, как ты получаешь удовольствие, – полурыком хрипит он мне в шею. – Это зрелище слаще всех сладостей на свете, Каталина.

Я усмехаюсь сквозь стон, потому что тоже самое могу сказать о нём.

– Гай, – скулю я, не прекращая тереться своей промежностью о его член. – Я хочу, чтобы ты вошёл в меня. Прямо сейчас… Я хочу кончить…

Он покусывает кожу на моей груди, оставляя мокрые дорожки своим языком в области сосков, а свободная рука касается моей вагины, заставляя меня задрожать.

– Я помогу, – шепчет он. – Ты ведь не против?

Мои руки ещё крепче цепляются за изголовье кровати, я почти визжу от удовольствия, когда трусь о его член усерднее, а Гай рукой стимулирует мой клитор. Я опускаю голову, пытаюсь сдержать крик, из горла вырываются разве что глухие стоны и мычания.

– Давай, – произносит Гай, его пальцы на клиторе совершают круговые движения быстрее. – Не переставай тереться.

Я и не перестану. И внезапно Гай убирает руку, и я начинаю разрываться от неудовлетворённости. От того, насколько близка была к пику, но как быстро эту нить разорвали.

– Нет-нет-нет, – едва ли не плачу я. – Зачем ты остановился?

– Я ещё не вошёл в тебя, – глухо стонет он.

Активно закивав, я слегка приподнимаюсь, чтобы убрать полотенце, и бросаю его на пол, обнажая ту часть себя, что больше всего желает проникновения Гая. Пару секунд я чувствую гладкую головку, пристроившуюся у входа во влагалище, а потом сам член начинает плавно проникать в меня, когда я опускаюсь на него. Я резко выдыхаю, испустив громкий стон, из-за которого Гай настороженно хватается за моё бедро.

– Что? – с волнением спрашивает он. – Больно?

– Нет…

– Точно?

– Да, Гай. Я хочу чувствовать тебя внутри себя. Боже, я нуждаюсь в этом.

Он издаёт смешок мне в грудь, я ощущаю его горячий выдох на своей коже, от чего спину пробирают мурашки. Я насаживаюсь на его член, заполняя себя им, откидывая голову назад. Ощущаю каждый его сантиметр, выпуклость вен, принимая его в себя безоговорочно. А потом начинаю скакать на нём, опираясь руками на его грудь, а этот чудесный член легко скользит внутрь и так же плавно выходит. Моё и без того мокрое после душа тело покрывается испариной, волосы липнут к коже, и Гай убирает их пальцами, чтобы видеть моё лицо: приоткрытые из-за вздохов губы, прикрытые в наслаждении глаза. Я чувствую, как трясётся грудь от этих прыжков, как затвердели соски.

– Гай, я… почти. – Стоны становятся громче. Мне уже плевать на то, что за пределами номера нас могут прекрасно слышать. – Уже близко.

– Не останавливайся, пока не кончишь, – говорит он, притягивая мою голову к себе за кулон, единственный оставшийся на мне, а затем жадно целует в губы.

Я чувствую, как в рот проникает его язык, возбуждая меня сильнее. Проникновения снизу становятся быстрее, грубее, резче, теперь, когда я ускоряюсь для того, чтобы наконец дойти до финиша, гостиная заполняется громкими шлепками. Всхлипываю сквозь влажный поцелуй, слышу, как тихие стоны вырываются и из горла Гая, давая очевидную подсказку о том, что всё это доставляет невероятное удовольствие и ему. Я касаюсь своего клитора и начинаю совершать быстрые круговые движения. И как только я это делаю, приближая себя к кульминации, к которой стремилась, Гай резко выходит из меня. Из моего горла вырывается крик оргазма, и я, стискивая кулаки, падаю вперёд, прижимаясь лицом к подушке рядом с головой Гая. Горячие, будто гейзер, бурлящие ощущения растекаются по всему моему телу, добираясь до каждого уголочка. Свободная рука Гая обхватывает меня за талию, затем гладит мою спину, будто в успокаивающем жесте.

– Отличное завершение дня рождения? – спрашиваю я, задыхаясь.

– Нет, – шумно дышит в ответ он, и в тоне его слышатся насмешливые нотки.

Я удивлённо приподнимаюсь. Гай бормочет что-то невнятное, напрягает все мышцы, вцепившись пальцами в резные детали изголовья. Древесина трещит. Я изумлённо округляю глаза, отшатнувшись назад, когда в глазах Гая появляется безумный блеск, и он рвётся вперёд. С хрустом небольшая часть изголовья откалывается, унося за собой наручник, прикреплённый к его запястью. Он вырывает руку.