Мия заглядывает уже спустя пять минут, врываясь в спальню ураганом. Её щёки разрумянены, а в глазах виден восторженный блеск.

– Привет! – улыбается она, раскрывая шире двери.

Я охаю от удивления, когда в комнату вдруг проходит мужчина в белых перчатках, затягивая за собой напольную длинную вешалку на колёсиках, увешанную нарядами.

– Благодарю, ты свободен, – отмахивается Мия, и мужчина, кратко кивнув, покидает спальню, не забыв при этом закрыть за собой дверь. – Итак!

Девушка сейчас в шёлковом синем халате, с бигуди на голове и с маской на лице. Ощущение такое, будто она проводила отдых в каком-то СПА-салоне, но по одному лишь звонку тут же примчалась ко мне прямо в том виде, в каком была.

– Мой дорогой кузен сказал, что тебе нужно помочь с платьем. Мия Харкнесс к твоим услугам! Никто так не разбирается в моде, как я!

Я молча киваю, застигнутая врасплох её излишней весёлостью и громким высоким голосом. Она подходит к вешалке и обводит её руками:

– Вот здесь я собрала десять лучших нарядов, которые будут просто идеально сочетаться с костюмом кузена Гая. Вы ведь должны выглядеть как пара на этом балу!

– Спасибо за помощь, – говорю я, вставая. – Только не говори, что я должна буду всё это примерить.

– Только по твоему желанию. Э-э-э… – Она активно перебирает несколько вешалок, касаясь чёрной и красной ткани. – Например, вот, смотри. По-моему, очень даже неплохо.

Я встаю, подходя ближе. Платья хоть и все одних и тех же цветов, но разнообразны по своим фасонам. Я, не скрывая восхищения, начинаю перебирать их, а Мия отходит в сторону, чтобы мне не мешать. Первые несколько платьев кажутся мне либо слишком яркими, либо просто приходятся не по вкусу. Какие-то из них даже выглядят слишком вызывающе. Я хочу выглядеть роскошно, чувственно и таинственно, а не вульгарно.

И наконец мой взгляд останавливается на одном из самых последних платьев.

Верхняя его часть, облегающая талию, выполнена из чёрного бархата, плотного и гладкого. Чёрное кружево спускается вниз, окаймляя линию декольте и плавно переходя на спину, где оно расходится, словно крылья бабочки. Юбка, пышная и струящаяся, состоит из нескольких слоев тёмно-красного шёлка, переливающегося на свету из окна всеми оттенками – от бордового до цвета спелой вишни. Каждый слой шёлка отделан тонкой золотой вышивкой, изображающей стилизованные листья и цветы, словно застывшие в ночном саду. Под слоями шёлка проглядывает лёгкий подклад из чёрного атласа. Талию подчёркивает широкий чёрный пояс, украшенный маленькими рубинами в золотой оправе. Рукава, длинные и облегающие, также отделаны тончайшим кружевом и золотой вышивкой, гармонично дополняя общую композицию.

Это платье, в отличие от всех остальных, не перегружено лишними деталями. Оно одновременно и загадочное, и соблазнительное, и роскошное – достойное того, чтобы быть представленным на балу рядом с Королём. Надеть его значило бы заявить об исключительном вкусе и высоком статусе.

– Определённо это, – выдыхаю я, уже представляя, как буду в нём выглядеть. – Оно ведь налезет на меня, правда?

Мия улыбается.

– Разумеется. Кузен Гай дал мне все твои параметры.

Меня это удивляет. Потом вспоминаю о том, что он знал обо мне всё ещё до нашей встречи. Неужели он изучал даже мои рост, обхват талии… и размер груди?

– Хочешь примерить его сейчас? – в готовности уже снять платье с вешалки интересуется Мия.

– Нет, – отвечаю я. – Надену завтра.

Мия не перечит, пожав плечами. Но она явно хотела полюбоваться на мой наряд прямо сейчас.

– Откуда они все? – интересуюсь я, когда она снимает с напольной вешалки выбранное мной платье.

– Прокат, которым наша семья всегда пользуется перед важными приёмами.

– Ты тоже будешь на балу?

– Конечно! – Мия расплывается в улыбке и тише добавляет: – Я надеюсь встретить там будущего мужа.

Я едва сдерживаюсь от того, чтобы не фыркнуть вслух.

– Ты сама этого хочешь, или тебе это внушила семья? – спрашиваю я, садясь на кровать.

– Конечно, я сама, – уверяет меня Мия, хотя глаза её лгут. – Мы должны выходить замуж и рожать детей для того, чтобы наш род процветал. Я не хочу стать посмешищем семьи.

Меня ужасно печалят эти слова. «Стать посмешищем». Значит, женщина, не вышедшая замуж и не родившая детей, считается у Харкнессов посмешищем.

– Ты же понимаешь, что это бред? – говорю я, стараясь звучать аккуратно.

– Что именно?

– Ты не должна выходить замуж и рожать детей только для того, чтобы поставить на этом пункте галочку. Ты должна делать это, только если сама этого хочешь.

– Я хочу.