— Если ты сломал её, — продолжила она, строго, но мягко, — подумай, как это исправить. А если исправить нельзя — перестань терзать себя.

Я молча сидел, не в силах подобрать ответ. Она была права. Но вот что делать дальше — я не знал.

В этом вся она. Бабушка никогда не задавала лишних вопросов, не копалась в подробностях, которые и так были очевидны. Она не пыталась лезть в душу, не задевала болевые точки, не усугубляла. Она просто держала этот разговор, ненавязчиво направляя меня в сторону, которую считала правильной. Хотя прекрасно знала, что в конечном итоге я всё равно сделаю так, как захочу. Потому что я такой. Потому что жизнь сделала меня именно таким.

И от этого становилось только горше. Мне стыдно перед ней. Перед человеком, который вложил в меня всё, что мог. Она воспитала меня правильно, дала мне основы, которые, казалось, невозможно разрушить. Но я сам превратил себя в того, кем являюсь сейчас. В эгоистичного урода, который действует по принципу "цель оправдывает средства".

Она заслуживает лучшего. Гораздо большего, чем такой, как я. И эта мысль всегда давит. Она смотрит на меня с мудрым спокойствием, которое будто говорит: "Я всё понимаю". А я ненавижу себя ещё больше за то, что заставляю ее смотреть на того, кто стал кретином, разрушившим всё хорошее, чему его учили.

— А если… если всё уже потеряло смысл? Если плохое затмило то немногое хорошее, что вообще было? — тихо спросил я, будто боясь услышать её ответ. Обычно я не приходил за советом. Но сегодня что-то внутри надломилось.

Баб посмотрела на меня внимательно, тепло и немного грустно улыбнувшись.

— Мальчик мой, всё всегда зависит только от тебя. Если в сердце есть любовь — борись. Исправляй свои ошибки, делай так, чтобы ты сам мог гордиться собой. А если любви нет… не трать своё время и силы. Пусти всё на самотёк, — сказала она мягко, но её слова всё равно резанули по живому.

Молча кивнул, но внутри всё переворачивалось. Я не знал, что ответить. Моя голова твердит одно: «Это было правильно. Ты хотел этого. Всё по плану». Но сердце… Чёртово сердце упрямо отказывалось с этим соглашаться.

Я не мог сказать ей правду. Не мог признаться, что эта девушка — дочь тех людей, из-за которых моя мать уже никогда не встретит новый день. Не мог сказать, что всё это — холодная, продуманная месть. Это мой крест. И мне с ним жить. Мне бороться с этим, один на один.

Я поднялся из-за стола и нервно выдохнул:

— Ладно, баб, я поеду.

Она не стала задерживать меня. Только вздохнула и поднялась со стула, провожая к двери.

— Одевайся теплее, Ренат, на улице уже совсем зябко, — наставительно сказала, глядя на меня своими проницательными глазами.

Я усмехнулся, на секунду позволяя себе расслабиться, закатил глаза, будто возмущаясь ее заботой.

— Да знаю я, знаю, баб, — улыбнулся, а внутри всё равно чувствовал тяжесть.

Она подошла ближе и сжала моё плечо. Этот жест был таким простым, но в нём всегда ощущалась ее поддержка. Я обнял её крепко, как в детстве, и быстро вышел, не позволяя себе застрять в этом моменте, чтобы не потерять контроль над своими эмоциями.

Сев на байк, я ещё какое-то время сидел неподвижно, глядя в пустоту. Её слова снова звучали у меня в голове, заставляя думать о том, что мне делать дальше. Я запустил двигатель и рванул в сторону дома, но по пути все её фразы крутились как заезженная пластинка.

"Если любишь — борись. Исправляйся".

Но как, если всё внутри уже разрушено? Как бороться, если я сам — причина её боли?

Эрика

Сидя на диване, я сжала в руках телефон, рассматривая сообщение, которое раз за разом перечитывала. Горячая кружка кофе грела пальцы, а на плечах лежал мягкий плед, укутывая меня в кокон уюта. Впервые за последние дни у меня была причина улыбнуться. Меня приняли на работу. В офис, с графиком, который позволял совмещать её с учёбой.

И пусть это была всего лишь стажировка, и впереди еще предстояло доказать, что я подхожу, мысль о том, что у меня есть шанс что-то изменить, грела душу. А если все пойдет по плану, я заработаю деньги и наконец смогу снять квартиру. Съехать от Алекса. Стать самостоятельной, как всегда хотела. Я тяжело вздохнула, глотнула кофе и бросила взгляд на экран телефона.

"Всё получится", — прошептала я себе под нос, пытаясь в это поверить.

Но моё спокойствие резко прервалось, когда входная дверь с грохотом распахнулась. Я вздрогнула и чуть не выпустила кружку из рук. Сердце ушло в пятки, и я резко обернулась, готовая к худшему.

— Ну что, мелкая, скучала? — прозвучал знакомый голос.

На пороге стоял Алекс, широко улыбаясь, и я тут же расслабилась. Широкая, искренняя улыбка сама собой появилась на лице, и я, подскочив, бросилась к нему, обнимая его так крепко, будто не видела целую вечность.

— Да, — выдохнула едва слышно, уткнувшись носом в его плечо.