Я ощутила, как его губы оказались у самой моей шеи, горячие и близкие, как запретное прикосновение, которого я одновременно жаждала и боялась. Его пальцы, поглаживающие моё бедро, медленно поднимались всё выше, пока не коснулись голой кожи чуть выше края чулка, вызывая жар внизу живота.

— А вот теперь ты вся дрожишь, — прошептал он мне на ухо, его губы едва касались моей кожи, и от этого по всему телу прошла дрожь.

Мои руки дрожали, но я не могла заставить себя отстраниться.

Ренат медленно провёл большим пальцем по моей шее, задержав его у самой линии подбородка, слегка приподнимая мое лицо, так что наши взгляды встретились. Его глаза были темными, полными какого-то первобытного, почти хищного желания.

— Может, забудем про вечеринку? — прошептал он, и его голос заставил меня почувствовать, будто весь мир сжался до нас двоих.

Сердце стучало так сильно, что я была уверена — он слышит его биение.

Иллюзия обмана, вот что это было.

Ренат

— Правда… хватит. Пусть это будет прощальный поцелуй. Последний. Если ты хоть что-то чувствовал… хоть что-то черт возьми… Тогда отпусти меня. Здесь всё заканчивается. Даже не начавшись. Здесь я ставлю точку, Ренат.

Отпустить её… Это всё, чего она хотела. Чего она меня просила. Отпустить, забыть, оставить всё позади. И это разрывает меня изнутри. Убивает. Я не хочу её отпускать. Не могу. Но знаю, что должен. Потому что так будет правильно. Для неё. Для меня. Для нас обоих.

Как бы ни сжирала эта боль, как бы ни разрывали мысли, я понимаю — она права. Мы должны это закончить. Здесь и сейчас. Пока всё не зашло еще дальше, пока не стало по-настоящему невыносимо.

Она уходит. Уходит от меня, глядя мне в глаза, прощаясь. А я стою, как последний кретин, не в силах вымолвить ни слова, просто смотрю ей вслед. Сука. Как же я ненавижу себя. Ненавижу за то, что довёл её до этого. Ненавижу за то, что сломал её. Она уходит, а я позволяю этому случиться, потому что знаю — она больше никогда не вернётся.

Я должен её отпустить. Она заслуживает лучшего. Она заслуживает свободы от этого дерьма, которое я ей навязал. И я это делаю. Сжимаю зубы, зарываю эмоции поглубже и отпускаю ее. Но легче от этого не становится.

* * *

Утро встретило меня глухой тишиной. Город еще дремал, но я не мог больше сидеть в квартире, пустой, как я сам. Я сел на байк и поехал. Куда? Конечно, к ней. К бабушке. Она была единственным человеком, который всё ещё принимал меня таким, какой я есть.

Бабушка встретила меня на пороге, как всегда, тепло и без лишних слов. В её глазах была смесь заботы и строгой уверенности, которой она всегда обладала. Её седые волосы были собраны в аккуратный пучок, а на плечах висел старый шерстяной платок, который она носила даже летом.

— Ты опять в своём "дурацком" настроении, да? — спросила она, оценивающе глядя на меня.

— Да вроде нет, баб, всё нормально, — буркнул я, пытаясь улыбнуться, но она только хмыкнула, словно сразу всё поняла.

— Не рассказывай мне сказки, Ренат. Я вижу тебя насквозь, — бросила она, жестом приглашая войти.

Я зашёл, запах её кухни сразу окутал меня. Пахло чем-то тёплым, уютным — хлебом, травяным чаем, а ещё, кажется, пирожками. В доме было тихо, только старые часы на стене мерно тикали, создавая какую-то умиротворенную атмосферу.

Мы сели за кухонный стол, она поставила передо мной кружку с чаем и блюдце с горячими пирожками, от которых поднимался легкий пар.

— Рассказывай, что у тебя на этот раз, — строго сказала она, садясь напротив и упираясь в меня своим тяжелым взглядом.

Я замялся. Бабушка всегда знала, как вытащить из меня всё, что я скрывал, но в этот раз я не знал, с чего начать.

— Всё сложно, — пробормотал, прокручивая чашку чая в руках.

— Сложно? А кто сказал, что будет легко? — усмехнулась она, но в её голосе звучало не осуждение, а понимание.

Я молчал, смотря на чашку, не в силах поднять взгляд.

— Ты опять что-то натворил, да? — продолжила она, внимательно изучая мое лицо. — Говори уже, не тяни.

— Я её сломал, баб. — Эти слова сорвались с моих губ, и я даже не заметил, как они вырвались наружу. — Разбил её. Намеренно.

Она замерла на мгновение, но не перебивала.

— И теперь я не знаю, что с этим делать. Я отпустил её, потому что это правильно. Но… внутри всё разрывается.

Она молчала, глядя на меня долгим, выжидающим взглядом.

— А знаешь, что я скажу тебе? — наконец заговорила она, откидываясь на стуле. — Ты всегда был упрямым, Ренат. Ты с самого детства думаешь, что всё можешь контролировать. А знаешь, что хуже всего? Что ты всегда узнаешь правду слишком поздно.

Её слова ударили, как молот.