— Должны, Адель. Они могут быть уже мертвыми. Скорее всего, так и есть, — еле выдавил из себя Маркус, его слова были словно нож, что безжалостно врезался в грудь.

— А я обещал вернуть тебя домой, — добавил он с трудом. — Давай заедем в больницу? Обзвоним все морги, если их нет там, то, может... — я не успела договорить, как он меня перебил.

— Если их там нет, значит, они все еще в клубе, где пытаются опознать сгоревшие тела, — резко выпалил он. Его голос прорезал воздух, наполняя все вокруг холодным ужасом.

Я не хотела верить его словам. Нет, не потому что не могла, а потому что это было слишком больно. Идея о том, что тела Джейсона и остальных пытаются опознать... Нет. Всё должно быть иначе. Они не могли просто исчезнуть.

— Ты уже хоронишь своих друзей! Даже не пытаясь узнать, правда ли это! — в моей груди закипала ярость, и она вырвалась наружу. Я кричала, осознавая, что срываюсь, но не могла остановиться.

— Потому что я смотрю правде в глаза! Это не гребаная сказка, Адель! Они были в огненном аду и не вернулись спустя пять часов! Что это может значить, как не смерть?! — он тоже сорвался, его голос был хриплым и гневным, а руки дрожали.

Я знала, что он злился не на меня, что это его собственная боль рвала его на части, но от этого не становилось легче.

— Может, они прячутся... так же, как и мы, — тихо прошептала я, не в силах смотреть ему в глаза.

— Нет, Адель, это значит, что они мертвы. Трупы. Всё, конец! — он выплюнул эти слова, как будто от них зависела его жизнь, и все внутри меня окончательно развалилось. Слезы потекли по щекам, и я не могла произнести ни слова. Я видела его боль, видела, как он борется с ней, и понимала, что ему так же тяжело, как и мне.

— Нужно ехать, — сказал Маркус, уже спокойнее, но голос все еще дрожал.

Мы сели в машину, и она сорвалась с места. Я смотрела в окно, мимо проносились огни улиц, и каждый миг казался ударом молота по груди.

Что я скажу, когда вернусь домой? Как посмотрю в глаза Мадриану, зная, что в последний раз видела его сына, уходящего в огонь, из которого он не вернулся? Как я буду жить с этим, как дышать? Я пыталась перестать думать об этом.

Уже стемнело, дождь прекратился, но на улице оставалась влажная, тяжелая прохлада. Мы подъехали к взлетной полосе, где стоял тот самый самолет, на котором я прилетела сюда с мыслью, что больше никогда не хочу его видеть. А сейчас мне становилось невыносимо от мысли, что Джейсон не возвращается со мной. Невыносимо думать, что он может навсегда остаться в этом проклятом месте, погребённый вместе со всеми нашими не высказанными словами и чувствами.

Мы вышли из машины и медленно пошли к самолету. Каждый шаг казался тяжелее предыдущего, будто цепи тянули меня обратно, не давая сделать ни шагу вперёд. Внутри самолета нас ждали двое японцев, один из них, скорее всего, был пилотом.

Даже когда его нет рядом, Джейсон позаботился о том, чтобы я вернулась домой. Всё было продумано до мелочей, как будто он знал, что этот момент может настать.

Мы зашли внутрь, и я сразу почувствовала холод, как будто там не было места для тепла. Маркус сел напротив меня, устало запрокинул голову назад, и я заметила, как его лицо перекосилось в болезненной ухмылке.

— Приехал за другом... а в итоге оставил двоих, — горько усмехнулся он, сжав кулаки на коленях. Боль и злость наполняли его голос.

Мне не хотелось ничего говорить, не хотелось думать ни о чем, потому что каждая мысль приносила еще больше боли. Но, почему-то, я всё равно спросила:

— Что ты будешь делать, когда мы вернемся? — голос был тихим, но искренним. Мне действительно было важно это знать.

— Я лечу только для того, чтобы убедиться, что ты добралась домой целой и невредимой, — ответил он, сделав глубокий вдох, словно собираясь с силами. — А потом вернусь за ними.

Я замерла, внимательно глядя на него. Сердце сжалось, но я молчала.

— Если их больше нет, то они заслуживают похорон, а не быть оставленными в этом чёртовом месте, — добавил Маркус, его голос предательски дрогнул, и я почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Не говори этого, — прошептала я. — Не думай о том, что он мёртв...

Я сжала кулаки, ногти вонзились в кожу до боли, пытаясь хоть как-то отвлечься от этих мыслей. Самолет начал медленно двигаться по взлетной полосе, а Маркус закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Но внутри меня всё тряслось. Я боялась, что усну и увижу его во сне, как он прощается, поэтому отчаянно держала глаза открытыми, смотря в окно, пока самолёт медленно катился по полосе.

По салону прошелся один из японцев с подносом, на котором стоял бокал шампанского. Я хотела отказаться, но вместо этого схватилась за бокал и залпом выпила его содержимое. Алкоголь растекся по телу, но не принес облегчения. Глаза были усталыми, воспаленными от слез, но я не смела их закрыть. Продолжала смотреть в окно, и вдруг увидела два желтых огонька на полосе, сквозь мрак.