— Как тебе Япония? — с насмешкой спросил Джейсон, его голос звучал так, словно он уже знал, как сильно я ненавижу всё, что здесь происходит.

— Ты притащил меня сюда только для этого? — рявкнула я в ответ, не выдержав. — Развяжи мне руки, давай нормально поговорим, а потом отдашь приказ своим узкоглазым дружкам, и они вернут меня домой.

Джейсон рассмеялся, словно услышал самый смешной анекдот в жизни. Его смех раздражал до глубины души, каждый звук резал, словно ножом по нервам.

— Ты, кажется, что-то не поняла, Адель, — произнёс, пытаясь унять смех, но его глаза блестели холодной уверенностью. — Теперь твой дом здесь, рядом со мной.

Эти слова звучали как приговор. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня поднимается буря из ярости и отчаяния. Здесь? С ним?

— Ты наивный идиот, если решил, что я здесь останусь, да ещё и с тобой, — выпалила я, чувствуя, как гнев закипает в груди.

Джейсон смотрел на меня спокойно, с тем ледяным взглядом.

— Как видишь, малышка, здесь я решаю, — его голос стал серьёзным, холодным, и каждый звук казался лезвием. — Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия.

Нет, он действительно изменился, и сильно. Всё светлое, что я когда-то, возможно, видела в нём — исчезло. Осталась только гнилая, тёмная сторона, словно он прогнил до самого ядра. Он превратился в настоящего дьявола. Чёрт, даже хуже.

— Ты правда думаешь, что раз я здесь, то всё позади? — я осмеяла его с сарказмом, кидая каждое слово, как яд. — Что я вдруг полюблю тебя, и мы будем жить "счастливо" до тех пор, пока смерть не разлучит нас?! Ха! Да мне тошно даже смотреть на тебя.

Сердце на миг замерло, но я не дала слабости проявиться. Я должна была оставаться сильной, хотя внутри всё горело.

— Ты — дно, — добавила я, скривив губы в презрительной ухмылке. — Думал, что захватишь меня и всё будет, как в твоих больных фантазиях?

Джейсон нахмурился, но в его глазах блеснуло что-то жёсткое.

— Мне твоя любовь и нахрен не нужна, девочка, — выплюнул он, надменно усмехаясь. — Не для этого ты здесь.

Сердце вдруг забилось так, словно его сжали ледяные пальцы страха и злости. Глухие удары отдавались эхом в ушах, как набат, от которого невозможно было убежать. Конечно, не для любви. Я преувеличила, черт возьми, её никогда и не было. Всё это время я была всего лишь частью его грёбаной игры, марионеткой в руках мастера манипуляций.

— Тогда что, мать твою, я делаю в Японии?! — яростно выкрикнула я, не сдерживая гнева, который бурлил в моей груди, готовый разорвать меня изнутри.

— Живёшь, детка, — его голос был спокойным, почти насмешливым. — Привыкай. И начни учить японский, он тебе пригодится.

Серьёзно?! Моё сердце уже не просто билось — оно буквально взрывалось от злости, кровь кипела в венах. Каждое его слово било по мне, словно плеть. Чёртов мудак! Я стиснула зубы, чувствуя, как пальцы на руках сжимаются в кулаки, несмотря на боль в запястьях.

— Пошёл ты! — выкрикнула, не сдерживаясь. — Засунь себе этот японский в зад, урод!

Слова летели, как раскалённые стрелы, но Джейсон даже не дрогнул. Он просто смотрел на меня с той холодной, бессердечной усмешкой, будто наслаждался каждым моим вспышкой ярости.

Джейсон развязал мои руки. Я не раздумывала — резко вскочила со стула, чувствуя, как кровь хлынула по венам. Отступила на шаг назад, пока Джейсон надвигался на меня, заполняя всё пространство своим огромным ростом. Темные глаза блеснули. Никакой злобы, только холодная решимость.

Он не остановился. Два длинных, уверенных шага, и между нами почти не осталось воздуха. Мужское дыхание касалось моего лица — тёплое, сбившееся. Все казалось слишком близко. Слишком опасно.

— Ты думаешь, я остановлюсь?

Он не кричал. Не повысил голос ни на секунду. Его тон оставался тихим, ровным, будто бы абсолютно спокойным. А я вздрагивала от каждого слова, как от удара. Потому что, несмотря на это внешнее спокойствие, его глаза горели чем-то животным, диким, как пожар, который невозможно остановить.

Рука поднялась, и он коснулся моей шеи. Затем обжигающие пальцы поползли вверх. Он двинулся дальше, обвел скулу, затем линию подбородка. Это не было похоже на ласку. Скорее — на испытание.

Пальцы медленно обвели контур моих губ, задержались на долю секунды, словно специально. Он, казалось, изучал меня, будто искал что-то новое. Машинально закусила губу, пытаясь удержать хоть какое-то самообладание.

Я резко открыла глаза, и всё внутри взорвалось. Больше не было страха — только гнев, неистовый, горячий, как пожар, который невозможно было удержать. Я не думала. Просто сорвалась с места и набросилась на него.

Мои руки сами собой обрушились на его грудь, кулаки колотили по твердому телу, но казалось, что он не чувствует боли.