Пульс грохотал в ушах, но я сдержался от желания вдавить на газ и влететь ему в зад. Пропустил вперед, сжав челюсти. Дебил даже не посмотрел в мою сторону.

— Тебе, сука, повезло, — прошипел сквозь зубы, наблюдая, как эта крыса уползает вперёд. — Я просто очень сильно спешу.

Спешу к одной ведьме, которая выебет мою нервную систему так, что я потом её буду собирать по кускам. А ещё, блядь, прожжет мне грудную клетку своим взглядом, словно ей это удовольствие доставляет. Чёрт, кажется мне нужно было ещё пару минут в зале, чтобы выплеснуть всё дерьмо, но времени больше не было.

Ни времени, ни терпения.

Джейсон

Я резко вжал педаль тормоза. Машина остановилась прямо у дома. Заглушил двигатель. Сидел пару секунд в тишине, сжимая руль так, что побелели костяшки. Черт, всё ещё бесило.

Дом выглядел таким же мрачным, как и моё настроение. Я шагнул к двери, чуть не сорвав ручку. Открыл, прошел внутрь. Тишина. Только моё дыхание да глухой стук сердца в ушах.

Закрыл за собой дверь, стащил куртку, бросил на пол. Еще один глубокий вдох. Не помогает. Ходил туда-сюда по гостиной, как зверь в клетке. Злость кипела, бурлила, но я пытался задавить её, засунуть поглубже. Не сейчас. Не при ней

Прошёл в спальню. Она лежала на кровати, свернувшись калачиком. Такая маленькая и беззащитная на первый взгляд. Как же, чёрт подери, обманчива эта картина.

Адель спала. Щеки мокрые от слёз. По ним тянулись засохшие дорожки.

Нахмурился. Опустился на кровать рядом, стараясь не разбудить. Смотрел на неё сверху вниз, и в душе что-то рвалось на части.

Сука.

Невинная. Такая вся из себя чистая и хрупкая. Хотелось взреветь от одной мысли, как легко она могла казаться идеальной. Невозможно было поверить, что за этой маской скрывалось то, что убивало меня изнутри.

Предательство пульсировало, пульсировало так, что почти ослепляло. Хотелось сорваться, накричать, встряхнуть её. Но я просто сидел.

Дышал.

Протянул руку и аккуратно провел пальцем по щеке, стирая следы слёз. Она шевельнулась. Дыхание сбилось, и я замер, глядя, как её веки слегка подрагивают.

Хотелось, чтобы она проснулась.

Внутри зашевелилась тьма, жуткая, скользкая. Бурлила в груди, звенела в ушах. Хотелось разорвать всё к чертям. Хотелось сломать её. Посмотреть, как из этого сладкого ангелочка вырвется страх. Как из хрупкой фарфоровой куклы останутся только осколки.

Пальцы сами сжались. Челюсть хрустнула от напряжения. Легкий толчок — и я мог бы просто навалиться на неё. Придавить телом, впиться пальцами в шею, заставить раскрыть глаза и посмотреть, что натворила.

Больной ты, Джейсон. Дерьмо ты ходячее.

Но ей-то этого было мало, да? Ей надо было вытащить наружу всё и плюнуть мне в лицо. Сделать так, чтобы я бросился в самое пекло и выбрался уже без кожи. Хотела сжечь меня? Что ж, сука, ты своего добилась.

Смотрел на неё. Тело, лёгкое, такое гибкое, которое я сжимал в своих руках, за которое убить был готов... Грязь. Лишь жалкая маска. И что я видел в ней? Доверял ей? Хрен с два теперь.

Теперь внутри нечто мертвое, пустое.

— Пиздец тебе, малыш — прошипел, склонившись к ее уху. Слова сжигали, как кислота. Я хотел, чтобы они проникли в её сознание даже сквозь сон. Пусть боится. Пусть ненавидит.

Да, мне нужно что-то большее. Не тупая ярость, не одноразовая вспышка.

Она не пошевелилась. Лежала, свернувшись калачиком, одна рука под щекой, губы приоткрыты, как у ребёнка.

Боль в груди усилилась, словно кто-то сжимал сердце и скручивал его до боли.

Прижался к фарфоровому лицу, чувствуя соленые дорожки слез на щеках. Еще свежие. Язык скользнул по мокрой коже. Горько. Противно. Но остановиться не мог.

Ее боль была почти ощутима, жгла мой язык, а я хотел ещё, и ещё.

Потом — губы. Сладкие, мягкие, знакомые до дрожи в костях. Прикусил держа на грани между болью и поцелуем. Держал долго. Потом медленно раскрыл рот своим языком. Протолкнулся внутрь, нахально, грубо. Она не просыпалась.

А меня это лишь злило сильнее.

Зарычал, когда её тело невольно дёрнулось.

Скользнул языком туда, где шея начинала изгибаться, ближе к уху. Животный порыв. Хотелось впиться зубами, оставить следы, разорвать наигранную картину хрупкости.

Покусывал. Жестко. Не играясь. Лизнул там, где могла бы остаться синяя отметина, сжал плечи. Холодный пот выступил на лбу. Адель тихо простонала. Сонный, слабый звук. Будто едва дотягиваясь до сознания.

Злость, клокочущая внутри, захлестнула меня, будто ледяная волна. Да что с тобой, Адель? Где тот грёбаный страх, который я так хотел увидеть? Почему ты не вскочишь, не вырвешься из этой кровати, не закричишь? Почему так спокойно?

— Просыпайся, — Прорычал.