Что будет, когда мы покинем самолёт? Куда меня увезут? Что они собираются со мной сделать? Голова буквально взрывалась от множества сценариев, и ни один из них не был радужным.

Слабость в теле была такой, будто меня всю ночь избивали. Я прикрыла глаза, пытаясь хотя бы на секунду отключиться, но проснулась от звуков — голоса. Китайцы. Самолёт приземлился. Они ходили по салону, и один из них подошёл ко мне.

Я начала дышать чаще, как загнанное животное, прижалась к сиденью, напрягая каждую мышцу. — Вставать, — коротко бросил он, не сводя с меня холодного взгляда.

Хрен тебе, узкоглазый. Собрав все силы, я вскочила с места и бросилась в противоположную сторону самолёта. Не успела я сделать и пары шагов, как второй подонок поймал меня, резко закинув на своё плечо, словно мешок с картошкой.

— Козёл! Отпусти меня! — яростно завопила я, ударяя его по спине, но он только сильнее сжал меня, будто я была игрушкой, а не человеком.

Он вынес меня из самолёта, и я почувствовала прохладный ветер, который трепал мои волосы. Немного приподняв голову, заметила флаг.

Япония .

Сука! Япония?! Тупые японцы! Какого чёрта? Что происходит?

Дверца машины открылась, и меня бесцеремонно швырнули на заднее сиденье. Я, не теряя времени, рванулась к двери, но её уже заблокировали. В этот момент японец, сидящий рядом, схватил мои запястья, заломил их за спину и со всей силой прижал моё лицо к моим коленям, словно я была пленницей без права на сопротивление. Боль прострелила тело, от запястий до позвоночника.

Сердце колотилось в груди, ярость и страх смешались в безумный коктейль, пульсируя в висках. Я чувствовала, как дыхание сбивается, но сдаваться я не собиралась. Я должна бороться! Я не могу позволить им сломить меня!

— Отпусти, мразь! — прорычала я, выдыхая каждое слово с бешенством, но машина уже двинулась с места. Я была в ловушке.

С каждым движением боль в руках становилась невыносимой — казалось, будто кости вот-вот треснут.

Япония... Мелькнула мысль, и тут же всплыло в памяти письмо от Джейсона — то самое, которое было написано на японском. Чёрт, пазл складывался, и теперь я почти уверена, что знаю, к какому ублюдку меня везут.

Моя ярость поубавилась, я перестала вырываться и уткнулась лицом в колени, тяжело дыша, молча. Время словно растянулось, секунды превращались в минуты, минуты — в часы. И вот, наконец, машина остановилась. Дверца снова распахнулась, и меня опять закинули на плечо, как мешок.

— У меня ноги есть, идиоты! Отпустите! — заорала я, колотя кулаками по спине японца, но это не возымело никакого эффекта.

Мы вошли в какое-то помещение. Резкий запах масла и бензина тут же ударил в нос. Гараж. Мы в гараже. Сырость, железный привкус ржавчины в воздухе, запах масла и металла — всё указывало на то, что мы не в каком-то роскошном месте. Старая тележка с инструментами, автошины, облупленные стены — чёртова дыра.

Меня грубо опустили на стул, и сразу принялись завязывать руки за спиной, туго, так что я не могла даже пошевелиться. Гнев внутри меня вскипел.

— Чтоб у тебя яйца отсохли, чмо! — выдохнула я сквозь зубы, и, не сдержавшись, плюнула в лицо тому, кто стоял напротив.

Он тут же поднял руку, собираясь вмазать мне по лицу. Я прижалась к стулу, не моргнув, с выражением абсолютного презрения на лице. Ну давай, бей. Это ещё не худшее, что со мной может случиться. Но всё же... я зажмурила глаза в ожидании удара.

Но вместо удара я услышала голоса. Открыла глаза. Кто-то схватил японца за руку, не давая ему ударить меня, и резко оттолкнул в сторону, выкрикнув что-то грубое. Затем этот человек повернулся ко мне лицом.

Ком встал в горле. Сердце пропустило удар, и кровь застыла в жилах.

Джейсон.

Адель

— Здравствуй, Адель, — сказал Джейсон, не сводя с меня глаз. Он смотрел пристально, с какой-то странной смесью любопытства и холодного расчёта, словно хотел просканировать меня от головы до ног.

Совру, если скажу, что сама не пялилась на него. Три года. Три чёртовых года я не видела его, и теперь передо мной стоял тот же Джейсон, но… изменившийся. Он стал шире в плечах, мышцы выделялись под его одеждой, лицо обрело более чёткие черты, потеряв ту мягкость, которая была раньше. Теперь в его взгляде читалась зрелость и что-то жестокое, что раньше пряталось глубже. Но всё же... он был таким же, каким я его запомнила.

— Скучала? — слегка усмехнувшись, спросил он, его голос прорезал воздух, словно он знал ответ заранее.

Я закатила глаза, не теряя самообладания.

— Да, на уровне того, как по тебе скучал твой отец, — я с сарказмом выплюнула это, придав словам ядовитую окраску, и выдавила зловещую ухмылку. Пусть знает, что я больше не та девочка, что была когда-то.

Улыбка на его лице мгновенно исчезла, взгляд стал серьёзнее, жестче. Отлично, ублюдок. Теперь ты знаешь, что я научилась отвечать таким, как ты, тем же дерьмом.