Я проснулась среди ночи. Артем уже крепко спал, и я несколько минут лежала, просто наслаждаясь запахом его геля для душа и тепла его тела. Судя по всему, он сходил в ванную после всего. При воспоминании о том, что было пару часов назад, в горле резко пересохло, и я закрыла глаза, кусая губы и стараясь не застонать разочарованно вслух. Да, я не чувствовала стыда или смущения. Мне было пятнадцать лет, когда он впервые довел меня до оргазма. Так странно, я не позволяла приблизиться к себе ни до него, ни после него больше никому.

С Грантом поцеловалась только после помолвки. И это не было притворством или игрой в приличную девочку. Я этого не хотела, я даже представить не могла на себе чьи-то губы. Кроме его. Когда Грант впервые притянул к себе и осторожно коснулся моих губ языком, я испытывала примерно то же, что испытывала сейчас. Разочарование в самой себе. Тогда — потому что не испытала и десятой доли тех эмоций, что испытывала с Артемом. А сейчас — потому что снова проиграла ему. Он снова одержал верх над моим телом. И я могла сколько угодно лгать себе, что это из-за пережитого стресса, что это последствия воспоминаний из прошлого. Я просто любила только его. Я знала это еще в пятнадцать лет. Я убеждала себя в обратном все эти годы без него. Но стоило ему снова появиться в моей жизни… Что значат слова с реакцией души и тела? Даже ложь себе не более, чем ложь. А моя правда, вот она, в мурашках на коже от его дыхания, в дрожи пальцев, когда провожу пальцами по его волосам, в этой сладкой истоме, в которой все еще пребывает тело. Вот только прежде чем рассказывать ему свою правду, я должна была услышать его. Осторожно спустилась с кровати и перешла на кресло, прихватив его куртку, лежавшую на нем. Свернулась на кресле и укрылась курткой, с улыбкой втягивая самый любимый аромат. Пусть побесится, когда проснется.

— Нара, дочка, ты в каких облаках витаешь?

Я вздрогнула, когда мама осторожно коснулась моего плеча. Повернулась к ней и почувствовала щемящее чувство вины, увидев в ее глазах тревогу.

— Что случилось, дочка? Тебе не нравится? Давай тогда посмотрим то, первое платье?

Что еще нужно, чтобы почувствовать себя самой настоящей сволочью? Достаточно просто отправиться с любимой мамой выбирать свадебное платье. С мамой, которая настолько искренне наслаждалась совместным походом по магазинам, что мне становилось не по себе.

— Ох, Нарин, посмотри, какие перчаточки, подойдут идеально… Дочка, ты только взгляни на эти кружева… Девушка, мы хотели бы поближе посмотреть вон ту диадему…

Я молча кивнула, протягивая руку и касаясь кружев пальцами. Мама смеялась, обращая внимание то на один наряд, то на второй, придирчиво рассматривая каждый завиток, а я изнывала от желания убежать отсюда. Я безучастно позволяла примерять на себя одно платье, затем второе, третье, послушно поднимая руки и дефилируя перед зеркалом. Мне хотелось прекратить этот цирк, закричать "СТОП" и броситься прочь из этого мира натянутых улыбок и приторных вздохов восторга продавщиц.

— Я думаю, нужно оставить волосы распущенными. Слегка уберем вот тут сбоку… Или, может, хочешь заплестись, Нар? Нарине. Да, очнись же ты. Это твоя свадьба или моя?

— Мам, вот и я сейчас об этом думаю…

— О прическе?

Нет, о том, что она получала большее удовольствие от всего этого цирка, чем я. Предвкушала его еще за неделю, сводя с ума бесконечными звонками владелице салона, обговаривая с ней модель платья, которую должны привезти. Пихала мне специальные журналы и часами просиживала перед соответствующими сайтами. Отец шутил, что обязательно нужно будет отметить их годовщину свадьбы — сыграть самую настоящую церемонию с престарелым женихом и молодящейся невестой в белом платье. Подтрунивал над тем, что ей просто необходимо подобрать помпезную прическу на их праздник и обязательно — обручальные кольца, а мама злилась и просила не вмешиваться в сугубо женские дела.

— Смотри, балес*6, — отец притянул меня к себе и поцеловал в лоб, — обставит мама все по своему вкусу, пожалеешь ведь, — рассмеялся в ответ на уничтожающий взгляд жены и тихо прошептал мне на ухо, — ничего, аревыс*7, все девушки выходят замуж и покидают родной дом, чтобы стать хозяйкой своего собственного.

Он думал, что я волновалась из-за предстоящего замужества и последующего отъезда. Он уже начинал тосковать по мне. Я видела эту тоску, когда он неожиданно вдруг обнимал меня со спины и вдыхал запах волос, трепал за щеку или просил прочитать ту или иную статью в газете, ссылаясь на то, что глаза от очков болят.

А я все чаще чувствовала себя дрянью, бессердечной и подлой, потому что обманывала их своим молчанием. Впервые с тех пор, как Артем уехал. Мы всегда были очень близки с мамой, я могла делиться с ней любыми переживаниями и искренне считала ее лучшей подругой. Показывала ей сообщения от ухажеров и спрашивала совета, как их лучше и деликатнее отшить. А сейчас меня раздражало ее постоянное веселье и бесконечные разговоры о Гранте и его семье, частые вопросы о нем и о наших отношениях, которые теперь казались настолько хрупкими, что мне оставалось лишь сжать пальцы, чтобы разбить их окончательно.