Я напряглась, догадываясь, что она скажет дальше. Грант психовал. Несмотря на то, что находился за тысячи километров от меня, он чувствовал тот холод, который просачивался между нами сквозь телефонные провода. Он звонил мне несколько раз в день, и я каждый раз сбрасывала звонки, ссылаясь в смсках на занятость. Мы разговаривали только по ночам и не более нескольких минут. Я не могла дольше. Не могла пересилить себя и смеяться в ответ на его шутки, беззаботно отвечать на его вопросы. Мне стали неинтересны его дела и новости о ремонте нашего с ним особняка.

Боже, я не могла слышать его признания. Каждый раз мне казалось, будто он не в любви признается, а окунает меня прямо лицом в грязь. И я каждый раз вытирала комья этой грязи ладонями, чувствуя к нему поначалу жалость и чувство вину, а потом и ненависть за это.

Ненависть за собственное малодушие. За то, что больше не могу ответить на его "люблю". За то, что не могу расторгнуть помолвку. Он спрашивал, как проходит подготовка к церемонии, а мне хотелось закричать, что никакой свадьбы не будет, что я люблю другого. Но я не могла. Из-за родителей. Из-за родственников. Из-за Артема. Из-за страха, что он может снова оставить меня.

— Он и мне вчера вечером звонил, мама.

— Я знаю. Он выказал… — она замолчала, подбирая слова, — беспокойство.

— Жаловался, значит?

— А у него, значит, есть причины жаловаться? — Она прищурилась, развернувшись ко мне лицом.

— Нет, мама. — я вздохнула, стараясь успокоиться, чтобы не выдать свою раздражительность, — я просто устаю.

— Ты боишься, дочь? — Мама обхватила пальцами мой подбородок и мягко улыбнулась, — я в свое время вообще падала в обмороки перед свадьбой от волнения.

— Мама, папа тебя похитил, какие обмороки перед свадьбой?

Она притворно вздохнула, закатывая глаза:

— Хорошо, это твоя тетя Алиса теряла сознание по несколько раз на дню от переживаний. И я не хочу, чтобы ты довела себя до подобного.

— Ты же видишь, я себя нормально чувствую. Просто я не знаю… потом… мы с ним будем постоянно вместе. И так далеко от вас. Сейчас я хочу быть больше с вами, понимаешь, мам?

— Понимаю, — она сжала мою ладонь и улыбнулась, — я именно так все и сказала твоему жениху. И ты будь к нему снисходительна. Он так любит тебя. Он совсем скоро приедет.

А вот этого я не хотела. Я даже представить боялась, во что могла вылиться встреча Гранта с Артемом. А еще его появление означало исчезновение Артема из моей жизни. Отец сказал, что после приезда Гранта предложит Артему место маминого водителя, так как нынешний собирался на пенсию. И у меня сердце сжималось от мысли, что Артем откажется. А он откажется. Он слишком гордый. Он говорил, что согласился на эту работу только ради меня. И я ему верила. Господи, он ни разу не признавался мне в любви, но я верила ему так слепо и безоговорочно, что самой становилось страшно. Я верила его ревности.

"— Удали прямо сейчас, Нари.

— Что удалить? — коротким поцелуем в поджатые губы, и его ладонь с силой впивается в мою руку.

— Все фотки с цербером своим. Прямо сейчас. УДАЛИ, — не целует, вгрызается зубами, будто наказывает за упрямство.

— Не могу. Нельзя. Ты что?

— Нари, — отстраняется, челюсти стиснуты так, что кажется, сейчас скрип зубов услышу.

— Тогда удаляй сам, — кладу телефон в его руку, но он возвращает его мне.

— Нет, это сделаешь ты, мышка".

И я послушно удаляю все фотографии и видеозаписи из памяти смартфона. "Чистый" телефон не стал решением наших проблем, но создавал иллюзию начала новой жизни.

"— О чем ты говоришь?

Мы на набережной, и я кутаюсь в его куртку, прячась от холодного ветра. Вдыхаю с улыбкой его запах, оставшийся на ней.

— О нас. Я предлагал тебе это еще пять лет назад. И я редко меняю свои решения, мышка.

— Я была школьницей, Капралов.

— А сейчас ты уже женщина. И я хочу, — притягивает меня к себе, придерживая пальцами за подбородок, и касается моих губ своими, — хочу, чтобы ты стала моей женщиной. — разворачиваясь и прижимая меня к железным витиеватым прутьям ограждения, тянувшегося вдоль всего берега реки, так, чтобы скрыть меня своей спиной, — Давай сбежим, Нари? — ласкает кончиками пальцев скулы, очерчивает губы, а я тону в его ярких голубых глазах. В них не свет, в них самая настоящая тьма, когда смотрит на меня так, будто не может не смотреть. А я думаю о том, что все это всего лишь сказка. Наша очередная с ним сказка с открытым финалом. Слишком невероятная, чтобы быть правдой.

— Я хочу чай, Артем. Пойдем?

Утягиваю его за собой в сторону ближайшей кафешки, отворачиваясь и стараясь не смотреть на его лицо. Он молча идет за мной. Пока. Но, зная его, я понимаю, что так долго не продлится. Артем никогда не любил ждать, и то, что он позволял мне сделать своеобразную передышку, не значило, что он изменился".