— Знаешь, зачем позвал тебя?
Молчит. Но она точно знает, потому что приготовления к свадьбе уже ведутся в доме.
— Завтра в этот дом войдет еще одна жена. Ты научишь ее всему, что знаешь сама. Я надеюсь на твою опытность, Авра.
Внезапно она кинулась на колени и схватила меня за ноги. От неожиданности я даже вздрогнул.
— Зачем тебе еще одна жена, господин? Я рожу тебе сына. Я молодая, сильная и здоровая. Марда сказала, что я смогу зачать в ближайшие дни. Мое чрево готово принять тебя и понести.
Подняла ко мне залитое слезами лицо, умоляющие карие глаза влажно блестят. Когда-то они мне нравились. Ее глаза…Но в них слишком много лошадиной преданности. И … теперь я видел другие. Очень дерзкие, нежно-голубые. С моим отражением в расширенных зрачках.
— Знай свое место, женщина!
Она не имела права всего этого говорить, и я пнул ее ногой. Не сильно, но достаточно для того, чтобы она отлипла от моих ног.
— Это не тебе решать…Как ты смеешь высказывать свое мнение?
— Я твоя жена столько лет, предана тебе. Никогда и слова не сказала, но ты введешь в дом эту? Она не нашей крови! Она…чужая! Их женщины они…они все шлюхи!
Замахнулся, и Авра отшатнулась в сторону, тут же замолчав.
— Еще раз посмеешь открыть рот и оскорбить мой выбор — пожалеешь!
— Может быть, я недостаточно была хороша, мой господин? Может быть, мне стоило сменить одежду, прическу? Я сделаю все…все, что захочешь?
Какого дьявола? Она совсем обнаглела? Как смеет перечить?
Я резко встал с кресла. Хотел пройти мимо нее, но она загородила мне дорогу. Ощутил, как внутри поднимается адская волна злости. Как же раздражает чья-то навязчивость, чья-то липкая страсть.
Пальцы Авры быстро расстегнули пуговицы на платье, она легла навзничь на пол, задрала платье и раздвинула ноги. Под юбкой ничего нет. Небритая промежность, алые влажные нижние губы блестят, а большая грудь вызывающе распласталась по мягкому животу. Член даже не шевельнулся.
— Она никогда тебя не полюбит! Я видела, как она на тебя смотрит! С ненавистью! Зачем она тебе?! Я же люблю тебя, Саид! Я еще рожу детей! Только дай мне шанс, умоляю!
— Еще раз так ляжешь, прикажу забить камнями!
Переступил через нее и вышел из кабинета.
Истерики я не ожидал, и мне хотелось одновременно и ударить ее, чтоб замолчала и вышвырнуть к такой-то матери. Но Авра вела хозяйство в моем доме вместе с тетками и слугами. И я все еще был связан бизнесом с ее отцом.
Дверь с грохотом закрылась, а я тогда прошел мимо спальни моей пленницы. Ей было запрещено закрывать дверь и открывать окна. Всегда на виду. Спит на широкой постели. Мне издалека видны ее серебристые волосы, тонкая рука, свесившаяся с края кровати, коленка, выглядывающая из-под одеяла. И вот эта гребаная коленка меня адски возбудила. Представил себе, как завтра разведу эти колени в стороны и войду в нее…Хочу, чтоб ее влагалище было гладким, без единого волоска. И чтоб она так же пахла ванилью. Все ее складки. Я хотел бы на него посмотреть…потрогать пальцами, укусить ее соски. Они должны быть такие же розовые, как и ее губы. Член не просто встал, он вздыбился и налился кровью, яйца стали твердыми и тяжелыми, я буквально ощутил, как побежала кровь по набухшим венам. Наша брачная ночь не будет скучной.
Сидит за столом, как изваяние. Ничего не ест. Бесит меня одним своим брезгливым видом. После церемонии ни слова не сказала. Смотрит перед собой, и мне видны ее длинные, загнутые кверху темные ресницы. Они влажные…Ревела опять в туалете, куда ее отвела Сювейда перед тем, как сопроводить к столу. Ради этой маленькой сучки я привел в дом новую прислугу. Лично для нее. Потому что жена Саида Нармузинова не может обслуживать себя сама. Рано или поздно это просочится наружу.
Но я бы с радостью заставил дочь Воронова мыть унитазы и выносить помойные ведра.
Придется довольствоваться своим членом у нее во рту. Посмотрел на маленькие розовые губы. Такие невинные, аккуратные, кукольные, и в паху требовательно заныло. И это ее белое платье. У меня в висках пульсирует, когда я думаю о том, как сдеру его на хрен.
И время пришло. Наклонился к нежному ушку и накрыл тонкую белую руку своей, сдавливая слегка запястье.
— Пора в постель, жена! Ты ведь уже наелась, я вижу!