Застонал, овладевая ее ртом, подхватил под руки, сдирая платье. Гребаный шелк не снимается, застегнут наглухо, и я приподнимаю ее над полом, чтобы пронести несколько шагов и опрокинуть на постель, рвануть гребаную ткань вниз, сорвать к черту, вышвырнуть на пол, сдернуть подъюбник.
Я полностью одет, а она почти голая, на белых простынях, и в контрасте с ними ее тело отливает перламутром. Меня манят ее соски, я жадно сжимаю обе груди ладонями и втягиваю розовые вершинки по очереди в рот, раздвигая ее ноги коленом. Не сопротивляется. Лежит напряженная, натянутая как струна.
Рывком приподнялся на локтях и обхватил ее лицо ладонью.
— Не обещаю, что сейчас понравится…но обещаю, что не порву. Расслабься.
Но в ответ на мои действия она напряглась еще сильнее, стиснула ногами мои бедра.
Провел рукой по плоскому животу вниз, к совершенно гладкому лобку. Она дернулась всем телом, а я придавил ее к постели. Сейчас не время для сопротивления. Я все равно ее не отпущу. И она прекрасно это знает.
— Расслабься, я сказал.
Тронул пальцами ее промежность, провел по нижним губам. Очень нежные, шелковистые и сухие. От одного касания мой член дернулся, и я буквально ощутил, как выделилась смазка. Адски хочется кончить. Пиздец как хочется. У меня никогда не было такой красивой…такой молодой и такой настоящей блондинки.
Ломая сопротивление, раздвинул ее ноги шире и засмотрелся на розовую, нежную мякоть. Во рту выделилась слюна…Хер там. Я не буду лизать эту суку. Наклонился и выпустил струйку слюны на сведенные вместе губы, и они заблестели от влаги.
Расстегнул ширинку, достал член. Взгляд на ее лицо. Руки сжаты в кулаки, глаза закрыты. Гримаса боли и страдания. Провел головкой по лобку, раздвигая ею плоть. Еще секунда, и я на хрен кончу.
На его кровати в его комнате в его доме. Белые простыни…цвета идеальной чистоты, как насмешка над тем, что сейчас происходит. Плевать!
Я стараюсь не думать об этом. Просто смотреть на этого мужчину и отмечать про себя, как изменилось его лицо, когда навис надо мной. Когда я смогла всё-таки отключиться? Не знаю. Ведь мне даже понравилось…да, мне понравилось, когда он застонал мне в рот. Словно доказательство, что передо мной человек, а не дикое животное. Я даже на мгновение, на крооохотное мгновение ощутила, как подкосились ноги в ответ на этот стон, захотела схватиться за плечи. Такие широкие. Сильные. Пока он не швырнул меня грубо на постель. Возвращая моё сознание на место. Ну и идиотка…
Я буду только наблюдателем. Не думаю, что смогу, но постараюсь.
Он красивый…да, он очень красивый, когда смотришь на него внимательно, когда смотришь отрешенно со стороны, выключив собственные чувства, заткнув куда подальше свой адский ужас и страх. Когда не даёшь себе ощущать, отключаешь себя от того, что происходит там. Тяжело. Почти нереально тяжело. Но я смогу. У него точёные скулы. Мне бы понравилось его лицо. Наверное. В других обстоятельствах. Его нос, прямой, и губы. Они блестят. Влажные после поцелуя. Они мягкие. Кажется. Я же не помню.
Сосредоточиться…Нужно только выдержать несколько минут. Иначе сломает. Окончательно. Но мне нельзя сейчас ломаться. Мне нельзя поддаваться панике, даже когда он вот так резко разводит мои ноги в стороны. А дальше всё же она накрывает. Слабая. Какая же всё-таки жалкая. Потому что не устояла. Потому что позволила себе слабость. Позволила всхлипнуть вслух, впиться ногтями в его предплечья в попытке удержать.
Под его "чшшшш", всхлипывать опять и опять, давясь собственными слезами, пока он медленно входит, и начинает толкаться бёдрами.
От первого толчка свело судорогой все тело.
Вначале не понял… слишком тесно, так, мать вашу, тесно, что у меня потемнело в глазах, и я уткнулся лбом в ее лоб, удерживая раздвинутыми колени. Еще не до конца в ней. Только головка. Скрипя зубами, первый толчок. И гребаное непонимание вместе с адским наслаждением. И еще… в ожидании преграды. Но ее нет. Ее, блядь, нет!
За лицо — пятерней, всматриваясь в глаза.
— Какого…на хрен!
Матом, прямо ей в рот. А член дергается внутри. И меня корежит от понимания. Она не целка! Эта сука с кем-то трахалась до меня!
— Как, блядь?
Взревел и сдавил ее скулы. Молчит и плачет. Суууука!
Придавил к постели и бешеными толчками, так, чтоб маленькая грудь тряслась, так, чтоб голова ее металась по подушке…и кулаками у ее лица под каждый толчок.
Пока не ослепило оргазмом.
Горьким, опустошающим разочарованием и адской бешеной злостью.
Белое оказалось грязью. Я женился на шлюхе!