Всё-таки моя грёбаная интуиция в очередной раз не подвела меня. Однако, никакого удовлетворения по этому поводу я не испытывал. Скорее, наоборот. Мысли в голове лихорадочно сменяли одна другу. Я встал с кресла и подошёл к окну, пытаясь найти тот единственный, верный вариант дальнейшего развития собственных действий.

Я был у себя в кабинете, когда раздался звонок от Стефана. Он уже знал о том, что я прилетел, и собирался отчитаться по ситуации, что сейчас сложилась вокруг Андрея и исчезновения Карины, в частности. Очень кстати, вашу мать! Последние десять минут я и сам буквально мечтал об этом. То, что доносили мне знакомые или партнёры по бизнесу, пока ещё казалось маловероятным, но уже настораживало. Бунты. Поговаривали, что сам Граф решил подогреть обстановку среди бывшей группировки с их помощью. Во что изначально верить не хотелось, учитывая то, что на носу были выборы. Я ещё не знал о том, что по предварительным данным Андрей Воронов их благополучно проигрывал своему оппоненту Алексею Волкову.

Именно поэтому и ждал звонка главы моей личной охраны, надеясь на то, что уж он — то точно обладает всей полнотой информации. Но то, что рассказал мне Радич, практически выбивало почву из-под ног. В голове не укладывалось, что Граф способен на подобный поступок. Это объясняло многое. Но почему, какого хера он не посоветовался со мной? Что он решил сделать втихаря за моей спиной?

Почти три года Зарецкого не было слышно. Наш, можно сказать, клан мало — помалу оправлялся от нанесённого этим подонком урона. Черные вороны старались поскорее забыть тот ужас, что им пришлось пройти. Кому-то это удавалось, кому-то нет. И, конечно, глупо было бы предполагать, что Граф входит в первую группу. Такое не забывается. Андрей чувствовал на себе ответственность за каждую жизнь, что унесла проклятая война, тем более, сейчас, когда мы ищем его дочь. По-другому и не могло быть. Он у нас мистер Главная шишка. Он каждый день корил себя за то, что Зарецкий-сука ушёл от наказания. Я это знал. Слышал в его голосе при телефонных разговорах, видел в глубине глаз при каждой встрече. Там затаилась боль. Та, которую он успешно прятал от наших за холодностью и отрешенностью. Вот только я за столько лет слишком хорошо изучил своего брата, чтобы поверить тому, что он приостановит поиски и подождет требований похитителей Карины. Я бы продолжал землю рыть носом. И он продолжал, я знал. Но какая-то черная дрянь пробежала между нами.

Он изменился. Очень сильно. Стал более жёстким. Жестоким. Теперь это уже был совершенно другой Андрей Воронов. Мир как будто разделился для него на своих и чужих. И, чёрт тебя побери, оказаться снова в категории его врагов не входило в мои планы.

Вспомнилось, как он нереально мог удивлять. Да что там удивлять…повергать самый настоящий шок. Как когда-то решив украсть дочь Ахмеда. Это, конечно, было не в его стиле. Скорее, в моём. Правда, и тогда я не особо восхитился этим поступком. Да, что там говорить, в другое время я бы сам лично выкрал ее и привёз к нему. Но не тогда. Не тогда, когда наш клан только начал поднимать голову. Когда мы были ещё слишком слабы для того, чтобы дать достойный отпор прихвостням Ахмеда, его брату, который не внушал мне доверия. Раз и навсегда покончить с ублюдком нам удалось…но что с его семьей? Наивно предполагать, что они все забудут верно? Я выдвинул эту теорию при встрече с братом, но Андрей отмел возможность того, что Саид может быть нам врагом. А я, блядь, совершенно не хотел ни черта не понимать, но осознавать, что грядет война. Пока слушал Стефана, ощущал, вспышка злости охватила тело. Какого хрена, Андрей?! Почему ты даже не посоветовался со мной и пытаешься выйти на людей Зарецкого. Думаешь, он причастен к исчезновению и готов заключить сделку за моей спиной? Хотя, когда это он считался с мнением своего блудного брата. Он же аристократ. Граф! А не презренная зверина, каковой он до сих пор, видимо, считает меня.

И мне есть что терять. Нечто намного большее, чем власть или уважение, завоёванное за годы в политике. Те, за кого я эгоистично готов отдать ещё столько же жизней, делая вид, что забыл произошедшее с нами столько гребаных раз.

Стефан отчитался и замолчал, хладнокровно ожидая моей реакции на услышанное. А у меня появилось смутное подозрение того, есть что — то ещё, о чём он умолчал. Я нутром это чуял. Проклятье! Руки непроизвольно сжали подоконник. По донесению Радича за Дашей вели наблюдение люди Волкова. Долбаный сраный конкурент вообразил, что может нагло следить за моей женой! Он тоже что-то затеял, и, я голову готов дать на отсечение, что он связан с Зарецким. Уж если и было во мне что-то идеальное, то это интуиция.

Я лежал с закрытыми глазами на нашей кровати и думал, думал, думал. Голова уже отказывалась работать, посылая меня к такой — то матери.

Услышал тихие шаги жены. Даша открыла дверь и зашла в комнату. Воздух сразу наполнил её аромат. Я шумно втянул его в себя…Мой любимый парфюм. Самый возбуждающий и самый дорогой для меня.

— Не притворяйся, что спишь, Максим! Я знаю, что ты уже несколько ночей глаз не сомкнул!