– Это он сказал тебе? – встретилась взглядом с Марини и мне показалось, что его зрачки сузились, стали тонкими ленивыми полосками, как у расслабленного хищника, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, и мне почему-то показалось, что я слышу треск стекла.

– Ему не нужно было мне ничего говорить. Я умею делать выводы, Кошка. Так значит, трахал. И как долго? Ты ешь и отвечай.

– Это было давно, и мы с Алексом…

– Ешь! Я сказал!

Резко подался вперед, и я вздрогнула, потому что сейчас его глаза сверлили меня насквозь, и в них сверкала бешеная ярость. От равнодушия к неуправляемому гневу. За считанные секунды.

– Вы с Алексом были прекрасной парочкой, которая ездила по выходным на уикенды, а по утрам ты делала ему сэндвичи на работу? Тебе это нравилось, Кэт?

Я взяла нож дрожащими пальцами, но есть перехотелось.

– Да, тогда нравилось, – ответила я, сильнее сжимая рукоятку ножа.

Данте вдруг резко встал и, обойдя стол, оказался позади меня. Я хотела повернуться, но он отчетливо произнес:

– Сидеть! – и надавил мне на плечи. – Что именно тебе нравилось, Кэтрин?

Наклонился и начал моими руками нарезать бифштекс. Очень быстро ударяя ножом по тарелке в миллиметре от пальцев моей левой руки, заставляя вздрагивать каждый раз, когда нож опускался на тарелку.

– Мне не нравится этот тон беседы, – тихо сказала я, начиная нервничать. Никто никогда не кричал на меня и тем более не приказывал.

– Зато мне он нравится, – проговорил он, продолжая резать мясо на куски, – ты не ответила на вопрос.

Наклонился к моему уху:

– А трахаться с ним тоже нравилось? Когда он подослал тебя ко мне, ты как раз сосала его член или он вылизывал тебя, Кэтрин?

Я хотела вскочить со стула, но Данте впечатал меня в спинку, сильно сжав мои плечи, заставив поморщиться от боли.

– Я не закончил, и я требую ответов.

– Меня никто не подсылал к тебе, Данте.

– Неужели?

Резко поднял меня со стула и, развернув лицом к себе, усадил на стол. Я посмотрела, как сильно он сжал рукоятку ножа. Тихо Кэтрин, спокойно. Это, наверное, ревность. Просто он ревнует или злится, что ты ему не рассказала, но внутри поднималась волна неконтролируемого страха.

– Я ненавижу, когда мне лгут, – схватился за ворот моей блузки и срезал с нее пуговицу, – ненавижу, когда меня используют, – срезал вторую, – ненавижу, когда мне морочат голову, – срезал третью и содрал с меня блузку.

Стало трудно дышать, потому что теперь кончик лезвия скользил по моей ключице к ложбинке груди и Данте внимательно, за ним наблюдал. Его глаза поблескивали возбуждением, интересом и чем-то еще, нечитабельным для меня.

– Так, когда он подослал тебя, Кэтрин? Вы продумали это вместе или он рассказал тебе о своих планах?

Подцепил лифчик посередине и разрезал его на две половины, обнажая грудь. Вскинул голову и посмотрел на меня. Какое красивое и одновременно с этим страшное у него лицо. Страшное, потому что глаза снова стали спокойными, и только трепещущие ноздри отражали его внутренний кайф от происходящего. Стало не по себе. Психолог во мне вопил, что нужно убираться, орать, звонить в полицию, и в тот же момент зачарованно наблюдал за реакцией меня – женщины.

– Я не верю в случайности, Кошка…

Я перехватила его руку с ножом и сильно сжала.

– Между мной и Алексом уже больше года ничего нет. Мне не нравятся эти игры, Данте.

Нужно говорить спокойно… с человеком, у которого в руке оружие и который, на минуточку, подозревается в семи убийствах, совершенных с помощью ножа.

О Господи! Почему я сейчас подумала об этом? В животе все сжалось в узел, и сердце забилось в горле. А если Алекс прав, и Данте…

– Поздно, Кошка, – провел ножом по груди и зацепил сосок, снова посмотрел в глаза, – игра уже давно началась, и ты приняла ее правила. Он просил тебя напихать жучков в моей квартире? Или в твоей?

Задрал мне юбку на бедра и заскользил ножом по капроновому чулку вверх, пуская «стрелку». На глаза навернулись слезы, особенно когда увидела, что его взгляд холодно равнодушный, и понимая, видя со стороны, что сейчас Марини пытается напугать меня, и в тот же момент он увлечен и сильно возбужден. Его возбуждение передается мне, как по невидимой нити, как ток по проводам.

– Ты – ненормальный сукин сын, я ничего не пихала в твоей квартире и точно не в своей. Отпусти меня. Я хочу домой!

Прищелкнул языком, отрицательно качнув головой, и проник рукой между моими ногами.

– Да, ненормальный сукин, – разрезал на мне трусики, – сын! И ты знала об этом, доктор Логинов. Но ведь тебе было любопытно, не так ли, в чем эта ненормальность, – толкнул спиной на стол и сжал пальцами горло, продолжая водить ножом по соскам, – заключается?

Я всхлипнула, когда нож уперся мне в живот, начиная с ужасом понимать, что дрожу уже не только от страха… Что меня возбуждает эта опасность, возбуждает настолько, что я готова кончить еще до того, как он вообще что-то сделал. К горлу подступил комок.

– Убери нож, Данте.