Марини усмехнулся.

– Навести справки.

– О ком?

– О докторе Логинов.

Их взгляды скрестились, и Алекс увидел на дне зрачков собеседника легкий триумф. Значит, он сам не умеет скрывать свои эмоции, и для Марини Заславский предсказуем, как прогноз синоптиков на ближайшие полчаса.

– Вы спали с Анной Лизой? – давай, потеряй равновесие.

Марини этот вопрос совершенно не смутил.

– Нет. Она была не в моем вкусе.

– А я думал, что вы всеядны.

– Это имеет отношение к ее убийству? С кем я сплю и кого предпочитаю?

Сделал паузу и добавил:

– Но если вам настолько интересно, я удовлетворю ваше любопытство – последнее время я предпочитал блондинок. Маленьких, хрупких, с веснушками на переносице.

Заславский сжал карандаш, и тот сломался. Удар достиг цели.

– Поэтому вы их убивали?

– Я не убиваю женщин, я их трахаю. Иногда жестко. Но им нравится. Правда, иногда они все же кричат «я умираю», но при этом очень часто дышат.

– Может, это вы считаете, что им нравится, мистер Марини. Иногда желаемое легко выдать за действительное. Вы применяли к ним насилие? Связывали? Били? Что значит «жестко» в вашем понимании?

Никакой реакции, ни злости, ни ярости, только в уголках рта высокомерная улыбка, словно этот тип знает то, что Заславскому не дано.

– Мистер Заславский, а вам никогда не приходило в голову, что женщинам может нравиться, когда их связывают, бьют плеткой? Не приходило в голову, что они могут приползти к вам на коленях и принести в зубах хлыст, умоляя отодрать их по голой заднице?

Заславский нервно дернул головой. Перед глазами появилась картинка, где Кэтрин стоит обнаженная, на коленях, и этот чертов итальянец заносит над ней руку с хлыстом.

– Вы в полном дерьме, Марини. И вы прекрасно об этом знаете, потому что нет ни одного человека, кто подтвердил бы, что вы были сами на побережье и дышали воздухом после семи часов вечера. У вас нет алиби, Марини.

– Так же, как и у вас нет доказательств, что я убил, мистер Заславский. И мы с вами оба знаем, что через два часа я выйду отсюда, а вы останетесь ни с чем, ну или с иском, который подготовят для вас мои адвокаты.

– Ну почему вы решили, что у меня нет доказательств?

– А они есть?

Марини усмехнулся, и Алекс готов был поклясться, что ублюдку весело. Именно весело.

– Достаточно, чтобы выдвинуть обвинение и начать расследование.

– Так выдвигайте и начинайте.

И вдруг он склонился к столу, облокотившись на вытянутые руки.

– Вы ведь не только поэтому меня сюда вызвали? Личные цели? Интересы? Вмешиваете в работу собственные неудачи, мистер Заславский? Хотите знать, с кем я сплю и когда, а на самом деле просто интересуетесь лишь одной. Но вы боитесь задать эти вопросы ей, а вам так хочется в этом покопаться, узнать правду, не так ли? Понять сравнивает ли она нас, кто лучше? Понять, чем я лучше вас.

Так вот – я лучше. И дело не в сексе. Знаете, почему? Потому что я никогда бы не унизился настолько, чтобы ковыряться в грязном спальном белье своей бывшей любовницы. Потому что я себя ни с кем не сравниваю, и я отпускаю женщин, а не иду по их следу, как натасканная, лишь на одни и те же трусы, ищейка. Не стою под их окнами, не роюсь в их телефонных звонках, урнах под домом и переписке. Так кто из нас маньяк, Заславский, вы или я?

Алекс вскочил с кресла, и они встретились взглядами. Еще никогда Заславский не выходил из себя настолько, чтобы хотелось вмазать задержанному. А сейчас у него чесались кулаки.

– Я запру тебя в карцер, сейчас! И ничто и никто мне не помешает! Найду причину и запру!

Марини расхохотался, и у Алекса перед глазами пошли красные круги:

– Не запрете. Вы даже не можете позволить себе съездить мне по физиономии. Вы боитесь. Не меня, а вашего начальства, трясетесь за рабочее место. Страх, в любом его проявлении делает вас рабом и плебеем, а я свободен. В отличие от вас. И это бесит не так ли?

Марини подталкивал Заславского к бездне, нарочно к самому краю, чтобы тот рухнул во тьму тех демонов, которые его пожирали. Сорвался. И он, черт возьми, уже готов был сделать этот шаг за грань, но, закусив щеку, сдержался. Словно на шахматной доске зажатый в углу король, которому вот-вот поставят мат, и он мечется с клетки на клетку в неизбежности проигрыша.

– Ваша бывшая любовница рассказывала, что вы ее избивали. Показывала прессе синяки на теле. Разве это не насилие, мистер Марини?

– Какая из них?

– То есть вы не отрицаете этот факт? Вы били ваших любовниц и издевались над ними?

– Я спросил какая из них?

– Эльвира Карц.

– А она не рассказывала прессе, что посещает свингерские клубы и вечеринки в стиле БДСМ, где ее не только бьют, но и трахают одновременно человек десять? Не рассказывала, что она кончает, когда ее душат и одновременно вгоняют в нее три члена сразу? Так вы поинтересуйтесь.